00:24 

ОТГОЛОСКИ ПРОШЛОГО. Повесть первая. (продолжение)

Furry Imp2

запись создана: 08.02.2011 в 16:28

URL
Комментарии
2011-02-08 в 16:33 

Furry Imp2
20.

Пайн был вне себя от бешенства. Почти всё, чего он так боялся, соглашаясь на операцию, целиком и полностью себя оправдало. В этом была львиная доля его вины, и лейтенант готов был её признать, однако больше всего действовало на нервы поведение самого Бодро. Провалив задание, в очередной раз упустив Хардена, он даже не посчитал нужным что-то объяснять своему начальнику, что было очень обидно. Раньше Адам не позволял себе таких вольностей, и от Чарли никогда ничего не скрывал. Но после неудачной ночной засады его словно подменили. Он явился на службу, целиком погружённый в себя, с воспалённым взглядом и осунувшимся лицом, на котором Пайн ещё издалека заметил багровый кровоподтёк.
- Адам, может, объяснишь, что произошло?
- Нет. – Сразу же отрезал Бодро, не глядя на лейтенанта.
- Меня вызывает помощник прокурора, я должен дать отчёт о проделанной работе, а мне никто ничего не может рассказать. Как так получилось, что Харден вывел из строя и Ленски, и Трейнера практически одновременно?
- Не знаю.
Пайн прекрасно видел, что Адам врёт, и, не понимая смысла его поведения, злился ещё больше.
- Что у вас случилось? Твои люди снова пострадали, у тебя на лице отпечаток чьей-то ноги. Я имею право знать?
- Мы упустили Хардена. – Лаконично отозвался Адам.
- Это я понял. Каким образом? Мне нужно это как-то объяснить прокурору.
- Объясни, что Харден снова нас всех обвел вокруг пальца. Он как всегда был на высоте, а мы остались с носом.
Неживое хладнокровие Бодро пугало и вызывало новую волну негодования.
- Прекрасно! Ты хочешь, чтобы я так ему и доложил? Харден как всегда всех нас сделал, да? И это для нас уже в порядке вещей?! – Пайн редко повышал голос, однако сейчас, чувствуя что-то неладное, просто не мог себя сдержать. Адам стоял возле двери, сгорбившись, и, казалось, думал сейчас о чём-то совершенно постороннем. Он никогда не был таким подавленным, даже когда в работе случались проколы, подобные этому, и Чарли не находил себе места от волнения.
- Адам… Что за игры? Если уж на то пошло, я не прошу, а приказываю тебе по всей форме объяснить мне, что произошло, я твой начальник…
- Я помню. Это всё, лейтенант?
- Что? Лейтенант? - Пайн застыл, изумлённо глядя на Бодро. С таким же успехом тот мог бы сейчас послать Чарли куда подальше или обозвать неприличным ругательством. Эффект был бы таким же. Разговор принимал нехороший характер и надо было срочно спасать ситуацию. Пайн попытался взять себя в руки и ненадолго абстрагироваться от того, что его сейчас беспокоило, приблизился к сержанту, пытаясь поймать его отчуждённый взгляд.
- Адам… Мы друзья, ты забыл? Я не знаю, что у вас там произошло этой ночью, но что бы там ни было, мы должны доверять друг другу…
- Отлично! – Вскинулся Бодро. – Тогда доверься мне, ладно? Я найду Хардена и верну его обратно, как обещал! Какие ещё будут вопросы и претензии?
Чарли содрогнулся, увидев вблизи его глаза. Чёрные, безжизненные дыры вместо зрачков, красные белки… Судя по всему, он не спал всю ночь и всё это время изводил себя какими-то тяжёлыми, мучительными мыслями, делиться которыми был не намерен ни с кем, даже со своим непосредственным начальником и хорошим другом.
- Ладно, Адам. – Принять решение было нелегко, но другого выхода Пайн просто не видел. Бодро мог окончательно закрыться в своей раковине, и пока этого не произошло, надо было спасать положение. – Как хочешь. Если будет необходимость – расскажешь сам, я всегда готов тебя выслушать. С прокуратурой постараюсь всё уладить. Мне не нравится, как ты выглядишь.
- Всё нормально. – Бесстрастно заверил его сержант, и, не говоря больше ни слова, вышел из кабинета. Пайн наблюдал за тем, как он коротко и сухо раздаёт указания своим молодым помощникам.
- Никому не расслабляться, понятно? С этого дня откладывайте все мелкие дела и занимайтесь только Харденом. Есть серьёзные опасения, что до ареста он может не дожить…
Странные слова, необъяснимое поведение…
«Он словно робот. – Отметил Чарли. – Что могло так на него подействовать? Новый провал? Он же уверял меня, что всё будет хорошо, и я разрешил ему устроить засаду. Неужели он расстроился из-за того, что в очередной раз меня подвёл? Похоже, минувшей ночью там, в гараже, было очень жарко и досталось всем…Но почему ему так сложно об этом рассказать? Разве я не заслуживаю его доверия?»
Пайна, конечно, не прельщала перспектива постоянно объясняться перед прокуратурой за провалы Бодро, которых в последнее время было как-то уж слишком много и один другого нелепей. Хотя и это, по сути своей, не представляло собой глобальную проблему. Обидно было понимать, что человек, с которым ты привык быть на равных столько лет, неожиданно отдаляется и становится чужим, особенно если ты такого к себе отношения ничем не заслужил. Чарли старался убедить себя, что просто так Адам ничего делать не станет и если уж так себя с ним ведёт, значит, на то есть очень веские основания. Но от осознания этого было не легче. Тяжёлый осадок на душе всё-таки остался вместе с тревогой за Бодро. Ему, определённо, требовалась какая-то помощь…

Лечь спать этой ночью он даже не попытался. Прекрасно знал, что не сможет расслабиться ни на минуту – так и будет переваривать всё случившееся. До упора, пока мозги не вспухнут. Анализировать, вникать и пытаться понять, что произошло. А потом опять представлять, что это всего лишь кошмарный сон, самый страшный, пожалуй, из всех, что он раньше видел. На самом деле ничего нет. Сейчас он вернётся домой, и увидит Грейди, мирно спящим на диване. Посмеётся над своими бредовыми фантазиями и постарается забыть.
Дома Грейди, конечно же, не оказалось. Боль от гематомы на щеке, пульсируя, отдавалась по всему лицу, стучала в висках и в затылке, даже в ушах, кажется, звенело на разные лады. От этого было ещё хуже. Адам попытался приложить к месту удара лёд из холодильника, и стало немножко легче. Если бы только можно было найти средство так же облегчить боль внутри! Ему казалось, что такой боли в природе просто не существует – обжигающей, острой как бритва, от которой света белого не видно. И чем быстрее работали в голове мысли, тем невыносимее она становилась. Так, наверное, всегда бывает, когда умирает мечта…
Адам видел, что Пайн на него обиделся, однако сделать ничего не мог. То, что произошло в гараже, стало для него полной неожиданностью, и он сам только гораздо позже начал восстанавливать в памяти хронологию событий. Свет погасил, скорее всего, сам Харден… Пока Джессика бегала впотьмах в поисках электрического щитка, кто-то почти одновременно оглушил Ленски и Трейнера. Бодро подозревал, что одно из этих нападений – дело рук Грейди. Он же, вне всяких сомнений, выбил из его рук пистолет. Какими словами Адам мог рассказать об этом Пайну?
«Видишь ли, Чарли, тут такая заморочка вышла… Вывести из строя наших людей Хардену помог Грейди. И мне по морде, тоже он съездил. Почему? Да потому что с Харденом у Грейди свои, личные счёты, и в руки правосудия, то есть НАМ, он его отдавать не хочет».
Вряд ли Пайн придёт в восторг. Мало ему было текущих проблем, так теперь ещё и это навалилось. Пусть лучше пока остаётся в счастливом неведении. Настолько, насколько это вообще возможно, а там… В зависимости от обстоятельств…Грейди мог одуматься, остыть…Бодро очень хотелось на это надеяться, но память снова и снова возвращала его в гараж, до мельчайших подробностей восстанавливая каждый жест Грейди, каждое его слово, интонацию голоса, выражение лица. И снова по коже бежали мурашки, а сердце болезненно сжималось, отчаянно отрицая эту жестокую истину.
«Я ИСКАЛ ХАРДЕНА»
Его привела сюда месть. И только она одна. Он искал убийцу своих родителей, и по удачному совпадению вышло так, что путь привёл его к Бодро…
«Я ТЕБЯ ИСПОЛЬЗОВАЛ»
Вот именно. Иначе никогда бы не приехал, никогда бы не пришёл к нему домой. Не согласился бы здесь остаться и не стал бы изображать, что помнит их общее прошлое. Всё это был хладнокровный расчёт от начала и до конца.
«Почему?.. Что я сделал не так? Чем заслужил такую подлость?.. Он же не был таким раньше…»
Раньше… Почему он всё время забывал, сколько времени с тех пор прошло? Он судил о людях только по себе. Его чувства с годами не менялись, поэтому от Грейди он справедливо ждал того же. Но Грейди был семилетним ребёнком, а дети зачастую живут только сегодняшними, сиюминутными впечатлениями и легко забывают всё хорошее и плохое. Когда они жили в лагере, для Грейди не было человека ближе, чем Бодро. Еще слишком свежим было его потрясение от потери родителей, и борьба за выживание в джунглях сплотила их тогда крепче, чем кровные узы. Адаму казалось, что такое даётся людям раз и навсегда. Но Грейди слишком долго жил без него. Он общался с другими людьми, получал какие-то новые впечатления – не удивительно, что год за годом они постепенно вытеснили из его сердца и памяти все эмоции, связанные с Бодро, и из самого близкого, родного человека сейчас он стал просто старым знакомым из прошлого. Суровая правда жизни, от которой хочется взвыть в голос, но никуда не денешься...
«Что же получается, всё было напрасно?..Двадцать лет бесконечных поисков…Это было смыслом всей моей жизни… Мне говорили, что всё может быть совсем не так, как я ожидаю, но мне было всё равно… Я просто хотел его найти, не важно, какого…Я предполагал, что он изменился, но меня это не смущало…И вот он нашёлся сам… Ему изначально не было до меня никакого дела, он пришёл ко мне только для того, чтобы я помог ему выйти на Хардена… Он использовал меня и не постыдился в этом признаться, даже глазом не моргнул… Почему? Чем я заслужил такое отношение?..Он словно мстит мне за что-то, при чём демонстративно и жестоко…»
Об этом постоянно напоминала пульсирующая болью щека. С такой силой, пожалуй, бьют только тех, кого не жалко. Да, Грейди не просто изменился, он стал СОВСЕМ ДРУГИМ. И Бодро даже не думал, что это будет так страшно… Смотреть на него, узнавать его черты и глаза, но видеть в них совершенно другое, чужое выражение.

URL
2011-02-08 в 16:34 

Furry Imp2
«Он всё забыл…Нашу встречу в джунглях, когда мы были совершенно одни в этом знойном аду, наше путешествие по зарослям к лагерю… Мы сто раз могли погибнуть друг без друга, но вместе сумели преодолеть все трудности…Развое ТАКОЕ можно забыть?..А лагерь? Сколько часов общения, обоюдных радостей и тревог! Сколько планов на будущее… Пусть я так и не сумел воплотить их в жизнь, но я стремился к этому, всегда стремился, и моя ли в том вина, что он нашёлся слишком поздно, когда все эти мечты потеряли свою актуальность? Теперь ему никто не нужен. Он вырос и давно привык заботиться о себе сам. Он столько пережил, борясь за выживание все эти годы…Беды ожесточили его, сделали невосприимчивым к проявлению нормальных человеческих чувств… Он же сам в этом признавался, когда рассказывал о своей жизни в Лон Дак. Так чему же тут удивляться? Ломая себя, подстраиваясь под обстоятельства, он слишком перестарался, и теперь в его душе не осталось ничего хорошего. Только месть. Животная, слепая месть, ради которой он готов смести со своего пути всех. Даже меня…»
К собственным душевным страданиям от этой мысли сразу же добавлялся панический страх, и Адам начинал метаться по квартире как по клетке. Чем закончилась эта сумасшедшая ночь? Нашёл ли Грейди Хардена? Жизнь ценного свидетеля на данный момент волновала Бодро меньше всего. Он боялся за Грейди. Горячая голова – не лучший помощник в любой опасной затее, особенно когда имеешь дело с таким хладнокровным убийцей как Харден, а Грейди, похоже, совсем себя не контролировал. Это было плохо, ОЧЕНЬ плохо, потому что в таком состоянии человек, как правило, слеп, и значит, уязвим. Если Харден столкнётся с Грейди лоб в лоб, шансы выжить у последнего весьма невелики, поскольку первый слишком метко стреляет. Ну а если даже допустить, что Грейди всё-таки повезёт, и он возьмёт свой долгожданный реванш, расправившись с убийцей, это будет немногим лучше. Нет, это будет тоже ужасно, потому что самосуд наперекор реально существующему закону грозит Грейди новым сроком заключения. Разве он сам этого не понимает?! Или понимает, но всё равно идёт на эту жертву во имя своего, им же придуманного правосудия?
Маленький Грейди солнечно улыбался со старой фотографии в рамке, словно выглядывая из той, прошлой жизни, к которой больше не было возврата… А ведь он уже тогда знал о Хардене и не исключено, что много думал о том, как ему отомстить…Подобные желания внезапно не рождаются, увы…Они развиваются и прорастают медленно, пуская корни и опутывая сознание…
«Глупый мальчишка, что же ты творишь?..Неужели тебе мало было всех твоих злоключений? Почему ты так стремишься снова угробить себе жизнь? Сейчас, когда у тебя наконец-то всё наладилось, ты хочешь снова всё разрушить! Ради чего?... Этот подонок не стоит такой жертвы с твоей стороны…Если бы ты хоть раз смог меня выслушать как следует, я бы смог тебе это объяснить, ведь, несмотря ни на что, ты мне безумно дорог. Даже сейчас, даже такой чужой и бесконечно далёкий…Даже если тебе действительно наплевать на меня, и я тебе не нужен, я всё равно не смогу оставить тебя в покое и бросить на произвол судьбы…Я слишком долго тебя ждал, слишком долго искал, чтобы вот так, за один день потерять снова…И если уж мне не суждено было спасти тебя двадцать лет назад, то теперь я это сделаю, поверь мне… Даже если ты сам этого не хочешь»…


21.

Этим утром Грейди явился в бар незадолго до его открытия, чем приятно порадовал Мэллой, но только в первую минуту. Одного взгляда на парня ей было достаточно для того, чтобы понять – сегодня ей снова придётся со всеми делами справляться самой.
- Привет. – Грейди был чем-то сильно взволнован, и даже улыбка его была неестественно напряжённой. – Ты извини, у меня сегодня опять возникли неотложные дела, мне надо уйти на какое-то время, чтобы как следует с ними разобраться. Бодро в теме.
- Да? – Как ещё она могла отреагировать? Только растерянно улыбнуться в ответ и сделать вид, что всё в порядке. – Без проблем, конечно, если тебе так срочно надо…
- Срочно. – С жаром кивнул Грейди. – И еще, мне очень нужны деньги, долларов пятьсот, авансом. Я говорил с Бодро, и он просил тебе передать, чтобы ты мне их сейчас дала.
Он смотрел на Мэллой почти требовательно – видно, действительно куда-то очень торопился, потому что то и дело бросал взгляд на часы. Девушка озадаченно застыла перед стойкой:
- Разве Бодро не знает, что утром у нас касса пустая? Я сейчас посмотрю, конечно, может несколько сотен и осталось…
- Посмотри, если не трудно. – Молодой человек нетерпеливо переминался с ноги на ногу и ждал, пока Мэллой доставала ключи и открывала кассовый аппарат. – Ну что?
- Как я и говорила. – Откликнулась она. – Четыре сотни только.
- Давай четыре.
Мэллой уговорила себя ничему не удивляться. В последние дни она только этим и занималась. Если что-то и происходит, то это не её ума дело. Если Бодро решил дать своему другу взаймы, он имеет на то полное право.
Взяв четыре зелёные банкноты, Грейди сунул их в карман куртки и тут же почти бегом рванул к выходу.
- Ты сегодня будешь? – Удивлённо окликнула его Мэллой.
- Нет. – Бросил тот, даже не оборачиваясь на ходу. – Ни сегодня, ни завтра. Тебе Бодро всё объяснит, если захочет. Счастливо!
Дверь захлопнулась, и девушка осталась одна, в полном недоумении. На какой-то момент ей показалось, что Грейди сейчас с ней попрощался навсегда, но эту мысль она сразу же отбросила как совершенно абсурдную…

… Он вышел на улицу и остановился, настороженно оглядываясь по сторонам. Мимо проезжали потоки самых разных машин, но, слава богу, среди них не было видного знакомого полицейского «роллс-ройса». Хорошо, что успел…Теперь, если даже Бодро и соизволит наведаться в свой обожаемый бар перед работой, он будет уже далеко отсюда. Вот и прекрасно. Больше незачем лицемерить, больше не надо изворачиваться и врать. Игра закончена…Теперь можно быть самим собой…
На самом деле, что особенного произошло? Ничего, ровным счётом. Только перед Мэллой, пожалуй, стыдно немного – он её обманул и даже спасибо не сказал. Впрочем, те деньги, что она ему дала, он взял у Бодро, а значит, всё по справедливости. Бодро ему должен слишком много и четыреста долларов – это мизерная плата за то, что он сделал.
«Хотя, это с какой стороны посмотреть. – С грустной иронией думал Грейди Джеймисон, бесцельно шагая по тротуару в буквальном смысле, куда глаза глядят. – Я ему так двинул сгоряча, что он теперь меня долго будет вспоминать…»
Честно говоря, больше всего парня смущало другое. Выражение лица Бодро в тот момент, когда он узнал правду о его возвращении. Такого смятения чувств Грейди еще ни у кого никогда не видел, и объяснить себе эту непонятную реакцию он не мог. Конечно, любому человеку неприятно, когда его используют в корыстных целях, но Бодро, кажется, в своём негодовании по этому поводу слишком перегнул палку.
«Значит, я действительно очень сильно его этим задел? Что ж, тем лучше… Значит, он хоть в какой-то степени смог побывать на моём месте.. Так ему и надо. Лучшей мести придумать невозможно…»
Странно, но месть Бодро изначально вовсе не входила в его планы. Всё вышло спонтанно и как нельзя более кстати. Правда, никакого морального удовлетворения Грейди сейчас не испытывал. Он не сделал абсолютно ничего полезного с тех пор как приехал в Портленд. Просто обрубил свою последнюю связь с детством, а Хардена в итоге так и не поймал. Вспоминать минувшую ночь в гараже спокойно Грейди не мог – досада и бешенство вскипали в нём волной с такой силой, что пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, и тогда молодой человек жалел, что под рукой у него сейчас нет макивары, на которой можно было бы не жалея сил выплеснуть свои негативные эмоции.
Он еще никогда не подбирался к Хардену ТАК близко, а ведь буквально несколько дней назад он мог об этом только мечтать. И вот, когда до осуществления заветной цели осталось всего каких-то два шага, на пути его попался Бодро со своими идиотскими нравоучениями и лекциями о правилах… Чёртов зануда, он и правда нисколько не изменился за эти двадцать лет! Заматерел, стал еще более мужественным, чем раньше, но на лицо ни капли не постарел, Грейди отметил это с первого взгляда, как только увидел Бодро в тот вечер. У него даже сердце ёкнуло, на какой-то момент, сжавшись в комок от чувства, похожего на радость. Или же он действительно обрадовался? Нет, скорее всего, просто разволновался с непривычки, не зря же целую неделю провёл в мучительных раздумьях – идти или не идти. Быть или нет быть? Он боялся этой встречи, боялся своей реакции, которая могла быть совершенно непредсказуемой и, скорее всего, так бы и не решился преодолеть свой страх, если бы не этот репортаж с мясокомбината, в котором некий господин Лоупер упомянул фамилию Бодро вместе с фамилией Хардена. Сперва он подумал, что это простое совпадение – слишком невероятно, чтобы быть правдой, хотя... Когда ему сказали, что убийца его родителей вот уже года два как обитает в Портленде, штат Орегон, Грейди ушам своим не поверил. Когда-то давно он рвался в этот город всеми возможными способами, которые в итоге привели его в Лон Дак. Это был город его несбывшейся детской мечты. Тогда… Сейчас это название вызывало в сердце только глухую щемящую боль, так же, как и человек, который здесь жил. Которого в глубине души хотелось увидеть хотя бы один раз. Просто посмотреть ему в глаза, и может быть в них узнать ответ на вопрос, всю жизнь не дававший ему покоя. ЗА ЧТО?...

URL
2011-02-08 в 16:41 

Furry Imp2
В принципе, сейчас это было уже не важно. Так, наверное, посчитал и сам Бодро, иначе постарался бы как-то перед ним оправдаться. Но он, видимо, решил, что вовсе не обязан отчитываться за свои прошлые грехи. Как там говорится по закону? Обвинение снято за сроком давности…Мало ли что там было двадцать лет назад…Человеческая память гибкая и пластичная, так же как и совесть – это Грейди усвоил давно. А ещё жизнь научила его никогда не верить людям, даже тем, которых любишь всем сердцем. Тем страшнее потом будет в них разочаровываться. Потому что предают и обманывают ВСЕ. Абсолютно. Даже тот хвалёный Бог, которого так чтили его родители, на поверку оказался всего лишь бесплотным идолом. А ведь они в него искренне верили, мало того – и другим пытались эту веру привить. И какая разница, что они были протестантами? Грейди с малых лет внушали, что Бог – один общий, на всех. Для него не существует ни рас, ни языков – все равны перед ним, и каждый верует в него как умеет, а для того чтобы общаться с Господом, совсем не обязательно заучивать молитвы. Достаточно просто говорить с ним своими словами – он непременно услышит и всё поймёт.
Наверное, его родители были чуточку блаженными, но детство у Грейди было счастливым и безмятежным. В канадском городе Гамильтоне, в провинции Онтарио, он рос, окружённый любовью и заботой. Жаль, что это волшебное время сохранилось в его памяти очень размыто, отдельными кадрами, и иногда ему казалось, что та спокойная жизнь была всего лишь сном. Тем более что иногда она ему действительно снилась. Уютный, опрятный домик с бордовой черепичной крышей и мансардами, красивый палисадник, утопающий в зелени и цветах, асфальтированная дорожка до ворот, маленькая комнатка, полная ярких игрушек. Совершенно другой мир, наполненный гармонией и добром. В нём жили удивительные, почти неземные люди. Высокий мужчина в чёрной рубашке с белой вставкой на воротнике (он всегда был сдержан, даже разговаривал тихо, словно боялся разбудить спящего за стенкой тяжелобольного, но речь его была наполнена особым, таинственным смыслом, понять который Грейди тогда было не дано) и пышноволосая молодая женщина в белом халате. Она была настоящим ангелом, излучающим божественный свет, её улыбка была самой нежной, а руки – самыми ласковыми на свете. Мужчина был пастором в местной церкви, а женщина – медицинской сестрой. Отец и мама…Гарольд и Фэй Джеймисоны.
Сейчас Грейди почти не помнил их родных лиц, только где-то на уровне подсознания до сих пор сохранились ощущения, с ними связанные. Его родители никогда не жили для себя, он видел это, даже будучи несмышлёным малышом. Мама часто брала Грейди с собой на работу. Там было стерильно чисто и пахло лекарствами. Он знал, что тут нельзя шуметь и бегать, поэтому всегда тихонько сидел в уголке и с любопытством следил за тем, как мама спасает людей. Её проворные руки творили чудеса: останавливали кровь, исцеляли раны, снимали боль. К ней приходили в слезах, а уходили, улыбаясь, и Грейди казалось, что его мама – добрая фея из сказки, которая может всё на свете. Так же как и папа… У него на работе Грейди тоже иногда бывал по воскресеньям. Здесь было просторно и светло, люди сидели на длинных скамейках и внимательно слушали то, что говорил им отец. Грейди не знал, зачем это всё нужно, но внутренним детским чутьём понимал необходимость этих собраний, ведь у людей, которые приходили к папе за помощью, тоже что-то болело внутри, и он лечил их словами. Он всегда знал, что и кому сказать. Общаясь с ним, люди тоже переставали плакать. Это тоже было своего рода волшебство, хотя и отец, и мама в один голос утверждали, что исключительно всё на свете в божьих руках.
Как выглядит этот Бог, Грейди представлял себе весьма слабо. На картинках его изображали тощим высоким человеком с грустными глазами и длинной бородой, и как-то не верилось в то, что он и есть ТОТ САМЫЙ Всемогущий Господь, благодаря которому существует весь мир. Но родители не могли лгать, и им Грейди верил безоговорочно. Верил и старался во всём им подражать, тем более что это было легко и просто. Вокруг него не было плохих людей, и Грейди не знал, что такие на свете вообще существуют. К ним в гости приходили только друзья, которые думали и разговаривали так же как его родители. Они вместе обсуждали какие-то дела, почти никогда не спорили и тоже постоянно ссылались на Бога. Особенно много его упоминали при просмотре телевизионных новостей – там всё чаще и чаще рассказывали про какую-то войну и про какой-то Вьетнам. Родителей и их единомышленников очень волновала эта тема, Грейди это чувствовал, хотя конкретной сути не понимал, поэтому однажды не удержался и всё-таки спросил у отца:
- Что такое война?
- Война – это когда люди убивают друг друга. – Лаконично ответил тот, чем поверг пятилетнего Грейди в сильное недоумение.
- Зачем?
- По разным причинам, сынок.
- Но ведь это же грех, папа, ты сам всегда говорил. Господь велел всех любить.
- Правильно, это большой грех. Поэтому многие люди не хотят идти на войну. Самые большие грешники те, кто их туда посылает и заставляет убивать. Так не должно быть.
- А что такое Вьетнам?
- Это красивая страна, в которой сейчас идёт война. Многих людей посылают туда воевать против их воли, это очень страшно.
Действительно, это было страшно, и Грейди отчего-то испугался:
- А тебя туда не пошлют?
- Нет, родной. – Отец улыбнулся, ласково потрепал его волосы. – Мы не участвуем в этой войне. Мы не обязаны никого убивать, но зато мы можем помогать невинным людям, которые там живут. Этого нам никто не запретит.
Папа никогда и ничего не говорил просто так. Его слова о помощи ближнему не были пустым звуком. Очень скоро Грейди узнал о том, что они поедут во Вьетнам. Об этом ему рассказала мама, однажды вечером усадив перед собой на диване как взрослого.
- Но там же война! – Испугался Грейди, вспомнив недавний разговор с отцом. – Там все друг друга убивают! Зачем мы туда поедем?!
- Не все. – Возразила мама терпеливо. – Там очень много несчастных людей, которые просто живут и нуждаются в помощи. Они не воюют. И там, где они живут, мы будем в полной безопасности.
Наверное, мама сама верила в это, потому что как всегда уповала на того же Господа, который просто обязан был им помочь в таком святом деле. А Грейди, конечно же, верил ей. Тем более что уезжали они, оказывается, не одни. Желающих помочь вьетнамскому народу набралась целая группа. В основном это были прихожане отца, в большинстве своём тоже целые семьи и многие с такими же детьми. В конце концов, страх перед неизвестностью прошёл у Грейди сам собой, и это путешествие через океан показалось ему необычным и захватывающим приключением. Он совсем недолго грустил по дому, в котором родился и прожил целых пять лет – впечатления от перемен скоро затмили все былые чувства, уступив место естественной детской радости.
Вьетнам действительно оказался очень красивой страной! Грейди вспоминал сказки, которые читала ему мама перед сном, и ему казалось, что сейчас он попал в одну из них. Здесь росли удивительные деревья и необыкновенные цветы, от их ярких красок рябило в глазах. Дома были маленькими, так же, как и люди, которые в них жили. Грейди никогда таких не видел – они были похожи друг на друга как близнецы и все как один будто лаяли, а не говорили, на своём, непонятном языке. У них были одинаковые узкие глаза и очень смуглая кожа. Они приветливо улыбались маленькому канадцу, и, глядя на них, Грейди не верилось, что этот народ действительно нуждается в помощи. Он даже не мог понять, где тут поблизости идёт та самая, страшная война, о которой так много говорили по телевизору. Вокруг него всё было мирно и спокойно, почти как дома, в Гамильтоне. С той лишь небольшой разницей, что вместо города они теперь поселились в маленькой деревеньке, до которой довольно долго добирались сначала на большой машине, а потом на какой-то повозке. И это тоже было очень интересно – жить в смешной бамбуковой хижине, почти в лесу, словно дикари на необитаемом острове.
Адаптировался Грейди легко, он даже отрывистую вьетнамскую речь начал понимать гораздо раньше взрослых, благодаря тесному общению с местными детьми, которых в Чан Ло было множество. Их родители целыми днями работали на рисовых полях, ходили ловить рыбу, постоянно что-то мастерили – их как будто тоже не касалось страшное слово ВОЙНА. Однако, взрослея, Грейди всё больше и больше вникал в происходящее и постепенно осознавал, что не так-то всё просто, как кажется. И мама, и отец, и многие их единомышленники, живущие по соседству в таких же деревянных домах, иногда рассказывали Грейди об этой войне. К семи годам он знал уже довольно много. Например, о том, что есть два вида вьетнамцев, южные и северные, которых на глаз друг от друга никак не отличишь, но одни живут рядом, а вторые далеко, и эти, последние, очень опасны. Их называли по-разному – «чарли», Ви-Си, вьетконговцы. Они отличались небывалой агрессией и представляли серьёзную угрозу для этих вьетнамцев, среди которых сейчас жили миссионеры. Но зато у «мирных» вьетнамцев была надёжная защита – американская армия. Её бравых представителей Грейди встречал в Чан Ло довольно часто. И офицеры, и простые солдаты приезжали в их деревню по разным делам, некоторые даже оставались там ночевать на какое-то время. Всегда шумные и чересчур самоуверенные, создавалось впечатление, что и эта деревня, и вся страна в целом принадлежат им. К местным жителям они относились пренебрежительно и называли их насмешливо «гуками», что для Грейди казалось настоящим ругательством. Поэтому ему не нравились американцы – ни один из этих качков в камуфляже не стоил и мизинца этих искренних и трудолюбивых людей, к которым за два года жизни в Чан Ло он успел всей душой привязаться.

URL
2011-02-08 в 16:55 

Furry Imp2
- Пап, - обратился он как-то к отцу, - ты про этих людей мне когда-то рассказывал? Это их посылают сюда по приказу и заставляют убивать «чарли»?
- Да, сынок, про них. – Подтвердил тот. – Несчастные люди, у которых нет выбора…
- Нет выбора? – Грейди был сильно удивлён. – Они совсем не выглядят несчастными, пап. Мне кажется, им тут очень нравится.
Отец посмотрел на него с грустной улыбкой и покачал головой:
- Вот именно, что тебе это кажется, Грейди. Каждый из этих людей попал сюда не по доброй воле. У каждого есть дом и семья. И каждый из них очень боится смерти. Просто у них нет выбора и им приходится мириться с неизбежным.
- Это правда?
- Абсолютная правда, малыш. Никто и никогда по собственной воле не хочет войны. Война – это всегда большое горе, которое ни с чем невозможно сравнить, и мы должны благодарить Господа нашего за то, что он хранит нас от этой беды.
Впоследствии Грейди думал, что он, должно быть, слишком плохо благодарил бога. Иначе почему он так на них рассердился? Почему их размеренная, спокойная жизнь внезапно оборвалась? Чем они провинились перед Всевышним, и за что он наказал их так страшно? Это сложно было понять в семь лет. Сейчас Грейди понимал гораздо больше – за эти годы его отношение к богу кардинально поменялось, как поменялось и само мировоззрение, заложенное родителями. Время лечит раны, стирает воспоминания, приглушает ощущения, но ТОТ день Грейди до сих пор помнил очень чётко. Мамин День Рожденья…Он просто впечатался в память как клеймо, оставив в сердце глубокий, незаживающий ожог. Стоило лишь на миг прикрыть глаза, и сразу же все события двадцатилетней давности становились почти осязаемыми, вплоть до звуков и запахов, и тогда Грейди как наяву видел себя, шагающего по лесной тропинке от ручья с ведром воды в руках. Мама отвлекла его от очень интересной игры с Ви Дьеном, и он спешил поскорее выполнить её поручение, но, видимо, не рассчитал собственные силы – наполнил ведро почти доверху. Тяжёлый груз заставлял его идти медленнее, чем ему хотелось бы, а там, дома, наверное, мама уже приготовила вкусный торт, какой умела делать только она одна.
Первые звуки, которые услышал Грейди, приближаясь к деревне, были выстрелы. Сперва редкие, одиночные, он даже не сообразил поначалу, что это за непонятный шум и любопытства ради ускорил шаг. Ведро как всегда мешалось и путалось под ногами, но оно же, скорее всего, спасло ему жизнь, иначе он вернулся бы к своему дому гораздо раньше. Когда короткие выстрелы сменились очередями, Грейди на миг застыл, прислушиваясь. Показалось ли ему, или это были чьи-то испуганные крики? Чтобы понять как следует, нужно было идти вперёд, и ноги, повинуясь безмолвному желанию мозга, двинулись дальше. Шум нарастал по мере того, как мальчик приближался к деревне, и теперь он уже не сомневался – там что-то происходит. Слабый ветерок донёс до него едкий запах дыма. Пожар? И поэтому все так кричат? Чей дом загорелся? Охваченный волнением, Грейди снова пошёл быстрее. Теперь он не только чувствовал, но и видел густые клубы дыма, летящие ему навстречу. Плотная стена деревьев пока что загораживала ему общий обзор, а какой-то внутренний голосок уже, захлёбываясь, кричал: «Остановись!!! Не ходи туда!!!» И ноги сами по себе почему-то слабели, становились ватными и непослушными. Он так и не вышел из пальмовых зарослей и не заметил, как выронил из рук ведро, разлив всю воду себе прямо под сандалии. Просто остановился там, где обрывалась тропинка и открывалась знакомая панорама деревни Чан Ло. Вот только знакомая ли? На какой-то момент Грейди показалось, что он ошибся дорогой и попал совсем в другое место, совершенно не похожее на его уютный земной оазис. Тут творилось что-то настолько невообразимо страшное, что сразу и адекватно это понять мальчик не смог. Буквально ВСЕ деревянные домики, насколько хватало взгляда, полыхали огнём. Какие-то уже полностью исчезли в объятьях пламени, какие-то только начинали разгораться. В непроглядном дыму толпами метался народ – хорошо знакомые Грейди люди, и взрослые, и дети, рядом с которыми он жил и хорошо общался. Сейчас почти все они кричали, заглушая друг друга, женщины истерично визжали, в паническом ужасе хватая детей. Каждый хотел вырваться из этого ада, но рядом ходили мужчины в военной форме и прикладами автоматов как скот отгоняли несчастных обратно. По тем, кто не слушался и продолжал сопротивляться, сразу же поливали очередью, и они падали как подкошенные. Солдат было очень много, и Грейди скорее чисто инстинктивно догадался, КТО ЭТО такие. Те самые «чарли», о которых он так много слышал, которых боялись все местные жители и которых надеялись тут никогда не увидеть. Их деревня была мирной, её обитатели не участвовали в боевых действиях против Северного Вьетнама, и это давало им шанс остаться в стороне от войны. В это верили все, в том числе и родители Грейди… Они же были уверены, что Бог хранит их от бед… Так как же такое могло случиться?!
Он очень долго стоял в немом ступоре и просто смотрел на этот кошмар. В голове не было никаких мыслей, всё фиксировалось машинально, словно записываясь на магнитофонную плёнку. Полуголые, обезумевшие от ужаса люди падали на землю один за другим под проливным дождем автоматных очередей. Ви-Си не жалели абсолютно НИКОГО. Ни стариков… Ни женщин… Ни детей. Они методично убивали ВСЕХ, кто попадался им на пути. Грейди не мог понять, страшно ему сейчас или нет, но когда кто-то из вьетконговцев шагнул в его направлении, мальчик, подчиняясь природному инстинкту самосохранения, рухнул ничком в длинную траву, которая укрыла его всего почти целиком. Правда, смотреть лёжа было не очень удобно, и лучше бы было всего этого не видеть, но тогда Грейди не мог контролировать свои действия. Его рассудком на тот момент управлял сильнейший шок. А потом он заметил своих родителей и чуть было не бросился из укрытия к ним навстречу. Правда, они бы его не увидели. У обоих на глазах были чёрные повязки. С руками, связанными за спиной, их пистолетами толкала перед собой небольшая группа «чарли», которую возглавлял…человек, которого Грейди очень хорошо знал. Этот парень часто бывал у них в гостях, часами мог там просиживать, и родители по-дружески звали его просто Том. Грейди не имел ни малейшего понятия, откуда он взялся в их жизни, просто приходил так же, как и многие другие американцы, заезжающие в Чан Ло по каким-то серьёзным делам. Этот Том всегда был изысканно вежлив и учтив, особенно когда разговаривал с мамой, а папы рядом не было. Он угощал Грейди сладостями, расспрашивал его о всяких пустяках, но при этом так хищно улыбался, что общаться с ним мальчику не хотелось, и он находил разные причины, чтобы поскорее уйти подальше. Том не давал ему никакого повода для такой антипатии к своей персоне, но в этом не было необходимости – один вид его слащаво-доброй улыбочки вызывал в душе ребёнка неосознанное отвращение.
В последний раз Том был у них дома буквально пару дней назад, Грейди прекрасно это помнил. Отец с утра уехал в Сайгон и должен был вернуться только к вечеру. О чём разговаривала с гостем мама в его отсутствие, Грейди не имел ни малейшего представления, так как целыми днями бегал с друзьями во дворе, но, кажется, их беседа закончилась не очень хорошо, потому что уходил Том на взводе, очень рассерженный, и мама даже на крыльцо не вышла, чтобы его проводить, как это делала обычно, и потом до вечера была чем-то сильно расстроена. Даже папа, когда вернулся, это заметил, а сам Грейди в душе понадеялся на то, что этот противный тип у них в доме больше не появится никогда, и настроения маме не испортит. Он и не появился. Он пришёл сейчас и привёл с собой целую группу вьетконговцев. Мальчик изумлённо всматривался в застывшие недалеко от него фигуры, сейчас он мог расслышать и некоторые обрывки фраз, которые, впрочем, были ему совсем непонятны.
- Это какая-то ошибка. – Говорил отец по-вьетнамски. – Мы мирные люди, миссионеры… Мы уже два года тут работаем… Мы не имеем никакого отношения к ЦРУ…
- Он лжёт.– Сказал Том троим своим спутникам «чарли» так же, на их родном языке. – Убейте их.
Родителей толкнули пистолетами, и они почти одновременно упали на колени…Грейди дёрнулся, но всё-таки остался лежать, судорожно сжимая в пальцах клочки сухой травы. От дыма было трудно дышать, глаза всё сильнее щипало. А может, это были слёзы… Он не знал. Он смотрел на маму в праздничном светло-голубом платье и думал о том, что сейчас оно испачкается, но ни Тому, ни стоявшим с ним рядом Ви-Си не было до этого никакого дела. Двое из них как по команде взвели курки пистолетов и направили их прямо в головы своих пленников.
«Они же не выстрелят… Они не должны… Они не могут…»
- Том, - Неожиданно спокойно окликнула мама своего палача, - ты же знаешь, что мы не виноваты. Зачем ты это делаешь?
Из-за повязки на глазах она не могла увидеть холодной усмешки, мелькнувшей на тонких губах парня, а вот Грейди рассмотрел её. И навсегда запомнил...
- Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь, Фэй. Ты сама во всём виновата.
- Бог тебе судья, Том.
- Я ему не по зубам, дорогая, так что не пугай, ладно? Лучше помолись, как ты всегда это делаешь – глядишь, на самом деле в рай попадёшь.
«Правда, а где же Бог?.. Почему он не приходит и ничего не делает?!»
Еще Грейди успел заметить, что отец что-то тихо шепчет себе под нос. Значит, он разговаривал с Богом, как всегда это делал у себя на работе. Однако там, в церкви, божья помощь никому не была нужна так, как здесь и сейчас. А Бога тут не было. НЕ БЫЛО…НЕ БЫЛО…

URL
2011-02-08 в 16:57 

Furry Imp2
Ему до последнего казалось, что он спит, хотя раньше ему никогда не снились такие страшные сны. Два выстрела прозвучали глухо, как хлопки, но в ушах будто прогремел один большой взрыв, из-за которого Грейди даже собственного крика не услышал. Он почти сразу же зажмурился и уткнулся лицом в ладони. Конечно, это всего лишь кошмар, и он сейчас проснётся. Потому что наяву такого не бывает, это просто НЕВОЗМОЖНО… Но шум вокруг не смолкал, истошные крики со всех сторон деревни не стихали ни на минуту, а дым от пожаров немилосердно раздирал горло, вызывая безудержный кашель. Для того чтобы приглушить его хотя бы немного, нужно было прикрыть рот ладонью, однако Грейди боялся оторвать руки от лица, боялся даже немного приподнять голову и посмотреть ТУДА, где ещё слышались отрывистые реплики на вьетнамском, но ни отцовского, ни маминого голоса среди них больше не было…
Он почти не помнил, когда и как оказался на ногах, не помнил, как бежал, не разбирая дороги, обратно в джунгли, продираясь сквозь кусты и папоротник – только бы как можно подальше от этого ада, чтобы не видеть, не слышать, не осознавать. Бежал долго, пока хватало силы и дыхания, пока не споткнулся о кочку и не упал на живот, но и тогда ему все еще казалось, что совсем рядом раздаются выстрелы, и эти страшные люди с автоматами бегут за ним по пятам и ищут, чтобы убить так же, как родителей.
- Мама… - Шептал он самому себе как в бреду. – Мама… Мамочка..
Он понимал, что мамы больше нет и не будет никогда. Он очень хотел заплакать, но слёз почему-то не было – там, внутри, словно пережало какой-то клапан, отвечающий за чувства. Наверное, это была такая своеобразная защитная реакция на стресс, иначе, поддавшись эмоциям в полной мере, Грейди, пожалуй, сошёл бы с ума прямо там. Особенно после того как поднялся и, оглядевшись, не сообразил, где он находится. Вокруг сплошной стеной стоял лес. Непроходимые, тёмные джунгли, совершенно чужие, враждебные, незнакомые. Уже сложно было вспомнить, с какой стороны он прибежал и куда теперь нужно идти, чтобы спастись. От чего спастись, Грейди тогда тоже не задумывался. Потому что думать было страшно. Уже потом, постепенно мозг начал работать в безопасном режиме, почти машинально делая для себя определённые выводы. Родителей у него нет. Дома нет тоже. Он совсем один в этом лесу и идти ему некуда. А надо. Иначе можно умереть.
Теперь Грейди знал, что такое война, видел, как погибают невинные люди – жуткая картина уничтожения деревни стояла у него перед глазами как живая. Он тоже мог быть там. Мог бегать вместе со всеми, в дыму и огне, крича и плача, и упасть под градом пуль, для того чтобы перестать существовать на этой земле. Грейди часто слушал мамины рассказы о другой жизни. Она говорила, что смерть – это всего лишь переход в другой мир и её не нужно бояться. Но мама не предупреждала его, что этот переход бывает таким ужасным. И если она была права, и на том свете действительно всех их ждал прекрасный райский сад, то Грейди всё равно не хотел туда попасть ТАКИМ ОБРАЗОМ. Он хотел жить на ЭТОЙ земле, где всё было понятно и дорого, так, как он привык. Однако этот мир только что разрушился безвозвратно вместе со смертью родителей. Наверное, он сам был виноват. Вместо того чтобы лежать в кустах, ему нужно было выбежать из своего укрытия к ним. И тогда в тот новый, неведомый мир они бы отправились все вместе, семьёй. Но он не смог. Он струсил. Поэтому родители ушли без него.
Подобные мысли рассеянно бродили в голове Грейди всё время, пока он пробирался по пальмовым зарослям. Вокруг него кипела жизнь: шумела на ветру листва, переливаясь на разные голоса, пели птицы. Всё это было привычно и знакомо при свете солнца – он часто ходил в джунгли, правда, не очень далеко от деревни. Днём они его нисколько не пугали. Но не дай бог какому-нибудь, даже взрослому человеку, оказаться там глубокой ночью, когда стены из деревьев становятся еще плотнее, а густая листва полностью закрывает небо, создавая замкнутое пространство, из которого невозможно вырваться, когда каждый куст вдруг превращается в уродливое чудовище, готовое наброситься на тебя, а где-то не очень далеко кричат и лают вполне реальные, голодные звери. Грейди даже сейчас, спустя годы, невольно содрогался, вспоминая ту долгую ночь, проведённую им в зелёных дебрях. Безмерно уставший, измученный голодом и страхом, он до самого рассвета пролежал под кустом, не смыкая глаз, вздрагивая от каждого шороха и крика птиц. Он был близок к панике, но опять же, боялся шуметь – здесь его мог услышать любой дикий хищник, здесь могли появиться «чарли». Угроза исходила буквально от всего, что его окружало, угрозой были в равной степени и люди, и животные, и насекомые, хотя он, маленький беззащитный мальчик Грейди, никому из них никогда не причинял никакого вреда. Он пытался бороться со страхом – отвлекался разными хорошими мыслями, и даже представлял себя Маугли, книжку о котором ему читала мама. Этот ребенок тоже заблудился в джунглях, и его там никто не съел. Его спасли волки… Сейчас Грейди был бы счастлив встретить здесь таких же добрых, хороших волков… Однако никто не торопился к нему на помощь. Да и кто бы мог сюда прийти? Все, кто знал Грейди и кто бы мог его выручить, погибли в Чан Ло вместе с родителями, а больше у него не было никого.
Только под утро, когда небо начало светать, ему удалось ненадолго задремать… А потом он снова брёл куда-то наугад, все ещё надеясь, что этот дремучий лабиринт когда-нибудь закончится. Куда могла привести его дорога, Грейди не знал, но после суток наедине с самим собой, ему было уже всё равно. Лишь бы только выбраться к людям. Нормально отдохнуть и поесть – ягоды, которые мальчик рвал с кустов, голода практически не утоляли, и только сильнее дразнили пустой желудок. Хорошо, хоть родники с водой ему попадались часто. Как раз неподалёку от одного из таких родников Грейди и наткнулся на безжизненное тело молодого чернокожего солдата, лежавшего в траве среди папоротника.
Находка эта была неожиданной. Он долго не мог решиться подойти ближе, хотя с первой же минуты понял, что к Ви-Си этот человек никакого отношения не имеет, да и вообще, он, скорее всего, уже давно мёртв. Тем не менее, любопытство оказалось сильнее страха, и Грейди на цыпочках подкрался к парню. Тот лежал навзничь, раскинув в стороны крупные руки с судорожно сжатыми кулаками, и хрипло, тяжело дышал. Значит, живой…Мальчик внимательно рассмотрел зелёную форму бойца. Такую же носили многие американцы, которые заезжали к ним в Чан Ло, у некоторых были даже точно такие же нашивки на рукавах – орёл, глобус и якорь… Морская пехота…Стало быть, свой… Хотя, кто его знает? ТОТ тоже был своим, когда приходил в гости. Вот и пойми теперь, где враг, а где друг, но опасаться в любом случае надо всех. На шее у солдата висел автомат. Оружие для убийства людей. Так близко Грейди никогда его не видел. Медленно протянув руку, он слегка прикоснулся пальцами к твёрдому прикладу. Интересно, есть ли там внутри патроны? Если есть, то лучше эту штуковину не трогать, да и вообще, может, не нужно было подходить так близко к незнакомому человеку, пусть даже и к спящему. Хотя что-то подсказывало Грейди, что солдат не спит. Тщательно перебинтованную рану на его ноге чуть выше колена мальчик заметил не сразу. Повязка пропиталась кровью, но вот её вида он как раз и не боялся – привык на маминой работе, она и здесь, в деревне, часто оказывала первую медицинскую помощь местным жителям. Этот человек тоже нуждался в помощи, но Грейди не знал, как ему помочь, он сам на тот момент был сильно растерян и ошеломлён. Ну а потом солдат пришёл в себя…
Это произошло как-то сразу, без предварительных стонов и телодвижений. Он просто открыл глаза, и Грейди застыл под его пристальным взглядом как пойманный с поличным воришка, не зная, что ему делать и как себя вести. Парень был очень большой и, по всей видимости, сильный, если бы он сейчас решил схватить Грейди за руку, он бы, наверное, сроду не вырвался из его захвата, поэтому, стоило только солдату шевельнуться, как мальчик отскочил от него как от огня.
- Стой… - Парень хотел крикнуть, но вместо этого из горла его вырвался лишь невнятный слабый хрип. – Стой… Не бойся…
В низком голосе его слышалась мольба, озадачившая Грейди. Неужели он действительно настолько беспомощен, что даже встать не может?.. Но ведь у него же есть автомат, и вдруг он выстрелит? На лице мальчика в тот момент, должно быть, отразились все страхи мира. Солдат догадался, чего он так боится и, стащив с шеи автомат, отложил его подальше от себя. Дышать сразу же стало легче. Без оружия этот человек был не так опасен и при желании Грейди мог бы сейчас запросто убежать и скрыться в высоких листьях папоротника. Однако что-то мешало ему броситься наутёк. То ли паника снова остаться наедине с собой посреди джунглей, то ли устремлённый на него, полный отчаяния взгляд.
«Он тоже боится быть один! – Осенило мальчика в тот момент. – Он боится, что я убегу!»
Это открытие несказанно его взбодрило и придало уверенности в себе. Каким бы грозным и сильным не выглядел этот черный здоровяк, сейчас он, кажется, и правда был таким же беззащитным как Грейди. Иначе не валялся бы тут без сознания.
- Ты что, ранен? – Грейди тихонько приблизился к своему неожиданному товарищу по несчастью. Тот улыбнулся ему. Слабо, едва уловимо, но очень как-то по-человечески тепло.
- Ну да… Что-то вроде того…
- Сильно?
- Да нет, не то чтобы очень… Жить буду, думаю…
Значит, рана его вовсе не серьёзная…
- А чего тогда лежишь? – Удивился Грейди. – Тут опасно.
Парень снова улыбнулся и даже попытался привстать, упираясь в землю локтём. Дыхание его при этом сразу участилось, на лбу выступила испарина.
- Я знаю. – Прошептал он. – Только встать не могу… Мне очень плохо… Очень вода нужна…
И только-то? Рана тут вовсе ни причём? Он от жажды умирает!
- Вода? Давай я принесу. Ручей совсем близко отсюда. Есть во что налить?

URL
2011-02-08 в 16:57 

Furry Imp2
Пока Грейди отстегивал с пояса солдата пустую флягу, тот смотрел на него как на чудо, спустившееся с небес, хотя ничего особенного в его поступке и не было. Родители всегда учили Грейди помогать ближнему своему всеми возможными средствами. Под понятием «ближний» обычно подразумевался абсолютно любой человек, попавший в беду, даже совсем незнакомый. Потому что все люди – братья, независимо от цвета кожи и формы глаз. И ещё, все хотят жить. Так говорил отец. Особенно те, кого прислали сюда убивать – ОНИ ХОТЯТ ЖИТЬ…
Этого парня, наверное, тоже заставили воевать, и он так же, как все остальные, мечтал вернуться домой. Туда, где его кто-то ждёт и любит. Ведь у каждого на земле должен быть такой человек. Почему Грейди думал об этом, набирая во фляжку воду из ручья? Неужели ему на самом деле было не всё равно, ждёт ли кто-то дома этого солдата или не ждёт? Вот его-то уже совершенно точно никто и нигде не ждал. НИКТО. НИГДЕ… Разве что только там, в кустах.. .Этот человек нуждался в помощи, и его, в отличие от родителей, Грейди ещё мог спасти. Если только ничего не случится за время его отсутствия… Вдруг сюда тоже нагрянут Ви-Си, вдруг они случайно найдут раненого американца? У него, конечно, есть настоящий автомат, но вьетконговцев может быть очень много. Они убьют его, так же как маму и отца, а он, Грейди, снова останется один в джунглях. Возможно, навсегда. При мысли об этом мальчика охватил панический ужас.
«Я не хочу!!! Не хочу!!! Не хочу!!!»
Обратно он нёсся как ветер, благо, вместо ведра с водой теперь у него была лишь фляга, не затрудняющая движений. Ему уже было неважно, что на уме у этого парня, и то, что он совсем его не знает, гораздо страшнее было снова почувствовать себя брошенным и никому ненужным, и снова встречать темноту в полном одиночестве, в окружении пальм-великанов.
«Пусть с ним ничего не случится… Пусть ничего не случится…»
Никаких «чарли» поблизости не оказалось, и, слава богу, американец никуда не делся. Пока Грейди бегал к ручью, он снова успел впасть в полуобморочное состояние. Только бы не умер!
- Эй… - Мальчик плюхнулся перед парнем на колени, поспешно открутил крышку фляги и, недолго думая, плеснул водой ему в лицо прямо из горлышка. Приём оживления подействовал мгновенно – солдат вздрогнул, открыв глаза и, резко подавшись вперёд, судорожно вцепился во флягу обеими ручищами. Пил он так жадно, словно именно в этой воде и заключалось его главное спасение – кашлял, захлёбывался, обливался, и, казалось, готов был расплакаться от счастья. Сидя в сторонке, Грейди ему не мешал. Понимал – сейчас не до него. Может, когда он напьётся, ему станет легче и тогда они смогут поговорить. О чём?... Какая разница… Это не важно… Главное, что рядом с ним теперь был живой ЧЕЛОВЕК. Пусть слабый и раненый, но ВЗРОСЛЫЙ. Наверное, он знает, как выбраться из джунглей и не попасть в беду…
Опустошив флягу до дна, парень обессилено откинулся на спину, закрыв глаза и пытаясь отдышаться. Какое-то время он так и лежал на траве без движения, а потом медленно повернул голову и посмотрел на Грейди почти с благоговейным обожанием.
- Ты… Спасибо тебе... Ты мне только что жизнь спас…
Видела бы это мама… Ей бы понравилось. Грейди представил, как он будет ей рассказывать эту историю, и тут же спохватился, вспомнив, что мамы больше нет. В это всё ещё сложно было поверить.
- Ты откуда тут взялся один? – Американец словно прочитал его мысли.
- Из деревни.
- Из какой деревни?
- Чан Ло.
- Что? Чан Ло? – Он так удивился, что даже привстал, опираясь на локоть. – Ты шутишь?
Впрочем, тень сомнения быстро исчезла с его лица, уступив место безграничному ужасу.
- Постой-ка… - Он даже глаза закрыл, словно что-то припоминая мысленно. - Мы там были…Вчера…Чан Ло…Её же полностью сожгли, дотла….Вместе с жителями… Ты откуда там взялся?
Значит, это всё-таки было на самом деле, и ему не приснилось…
- Я там жил. С родителями.
- А родители твои что там делали?
- Работали. Помогали людям.
- Работали? Ты хочешь сказать, что… они…Их тоже… Заодно с местными жителями?...
- Их убили…Расстреляли из пистолетов. – Грейди сам удивился, насколько просто у него вырвались эти страшные фразы. Он словно не солдату ответил сейчас на вопрос, а самому себе наконец-то признался в том, что это правда, с которой теперь надо как-то жить. Парня его слова шокировали окончательно.
- Откуда ты…
- Видел.
А ведь он действительно это ВИДЕЛ. Хоть и зажмурился, но, вероятно, слишком поздно. Неспроста же так закричал. А потом, когда пришёл в себя, уже не смог вспомнить, как это произошло, и было ли на самом деле. БЫЛО… И горящая деревня… И падающие толпы людей…И страшные вьетконговцы с автоматами в руках… И друг семьи, который улыбался, когда его родители стояли на коленях под прицелом пистолетов…Два выстрела и брызги крови на руках убийц…Праздничное мамино платье, измазанное в грязи. Оно тоже, наверное, кровью запачкалось. Хорошо, что мама медсестра и крови не боится… Ей не страшно было…
- А я за водой пошёл. - Неожиданно для себя сказал вдруг Грейди и, подняв глаза, поймал ответный, внимательный взгляд, полный участия и тревоги. Он совсем забыл, что не один тут находится…Солдат сидел рядом, слушал его, и, кажется, всё прекрасно понимал.
- У меня там друг был, Ви Дьен, мы с ним играли, я не хотел за водой идти, а мама сказала, что загонит меня домой и не выпустит, если я слушаться не буду, и что надо помогать, и что я уже большой, я и пошёл тогда к ручью, он за деревней находится, там ещё поиграл немного один, воды набрал, пошёл обратно, а там стреляют и кричат, я испугался, ведро бросил и упал в траву, за кустами меня не видно было, там солдаты с автоматами и пистолетами ходили, дома поджигали и всех выгоняли на улицу, и стреляли во всех без разбора, наш дом тоже горел, я видел маму, и папу тоже видел там, их солдаты толкали куда-то с завязанными глазами, я испугался к ним идти, хотя хотел пойти, но не пошёл, я испугался очень, я трус, надо было маме помочь, у неё День Рождения был… А я не смог туда пойти, а потом убежал… - Грейди не понимал, что творится с его языком – он работал, работал и работал, не желая останавливаться, словно где-то внутри головы слетела с резьбы какая-то хитрая шестерёнка, отвечающая за контроль. У него не хватало дыхания говорить, он даже когда бегал так не задыхался, да, пожалуй, он и думать-то ни о чём сейчас не думал, а слова неслись, опережая друг друга сумасшедшим галопом. Как ни странно, но от этого становилось легче, с каждым словом, постепенно уменьшалось давление в груди, и жёсткий, горький комок, давно застрявший где-то в горле, сам по себе начал растворяться, превращаясь в слёзы… Это проходил шок, а вместе с ним возвращалось полное осознание случившегося.
- Я убежал, а они всё стреляли, и люди кричали и плакали все, я даже слышал как Ви Дьен кричит, это его был голос, я знаю, он хотел вместе со мной пойти к колодцу, но его мама позвала, и он остался, а лучше бы он пошел со мной, сейчас бы мы вместе были, а не я один!
- Тихо… - Попытался остановить Грейди солдат. – Тихо-тихо-тихо…Тихо…Успокойся…Успокойся, слышишь?
Нет, он не слышал. Он слишком долго пребывал в состоянии полной прострации. Это помогло ему не сойти с ума за минувшие сутки в джунглях. Там плакать и кричать было не только бесполезно, но и смертельно опасно. И жаловаться там было некому. Он и сейчас бы, наверное, не сорвался, если бы не видел, с какой искренней жалостью и участием смотрит на него этот парень-пехотинец. И Грейди ещё больше становилось жалко самого себя – грязного, оборванного, голодного, брошенного на произвол судьбы. Ещё слишком глубоким было его душевное потрясение, ведь до недавних пор мальчик уже почти не верил, что сможет спастись. Он думал, что никогда в жизни не выберется из этих дебрей, думал, что навеки останется тут ОДИН, поэтому сейчас его колотила нервная дрожь, а слёзы текли по щекам сами собой, не спрашивая разрешения.
- Иди сюда. – Неожиданно окликнул Грейди солдат, и голос его при этом прозвучал так тепло, так по-отцовски ласково, что мальчик рванул на этот зов, позабыв обо всём на свете. Большие сильные руки крепко обняли его, схватив за плечи, и в этом инстинктивном жесте было столько знакомой Грейди трепетной заботы, что на какой-то миг он снова увидел себя в деревне, с родителями, но тут же опомнился от этого наваждения и зарыдал, уткнувшись парню в грудь. Громко, в голос, уже ни о чём не заботясь и не контролируя себя. Потому что сдерживаться он больше не мог – боль была слишком сильной, и в нём её оказалось очень много. Сейчас она выходила, выплескивалась изнутри потоками слёз, очищая сердце и душу от страха, а между тем всё те же руки гладили Грейди по голове:
- Тихо… Тихо, маленький.. Ну ты что?...Не бойся…Всё хорошо теперь будет…
А он и не боялся. БОЛЬШЕ не боялся…Он еще совсем не знал этого человека, но уж верил ему слепо и безоговорочно, потому что всё на свете сейчас зависело только от него. Сама жизнь Грейди была целиком и полностью в его надёжных, уверенных руках.
- Мы вместе что-нибудь придумаем, вот увидишь…Вместе с тобой сейчас пойдём.. До наших доберёмся…Ничего не бойся, слышишь меня? Я тебя в обиду не дам. Никому…Не плачь, ладно? Ты есть хочешь? А то у меня печенье, кажется, ещё осталось…Будешь?
Грейди поднял голову, всхлипнув, кивнул. Парень одобрительно улыбнулся:
- Вот и хорошо.. Сейчас перекусим и пойдем потихоньку…Кстати, меня Адам зовут. А тебя? – Он с наигранной церемонностью протянул мальчику крупную, темно-коричневую руку. Совсем взрослое, настоящее предложение дружить!.. Грейди сквозь слёзы улыбнулся в ответ и, неуверенно протянув американцу грязную ладошку, назвал своё имя…

Иногда Грейди казалось, что всё это было с ним в какой-то другой жизни. Он сильно изменился с тех пор, и на то было множество веских причин. Страшная гибель родителей послужила точкой отсчёта в его дальнейшей судьбе, а сам для себя Грейди считал, что тот роковой день стал последним днём его детства. Словно чья-то грубая рука тогда схватила его за шкирку и швырнула из уютного тёплого дома на грязную, шумную улицу, подобно беспомощному котёнку, заставив его барахтаться всеми лапами, чтобы выжить в этом огромном, жестоком мире.

URL
2011-02-08 в 16:59 

Furry Imp2
Вполне возможно, что испытание это он бы не прошёл еще на самом старте, если бы случай не свёл его с Бодро. Он бы никогда не выбрался из джунглей один и, скорее всего, перед тем как умереть от истощения, умом бы тронулся от страха и горя. Ему говорили, что он спас жизнь Бодро, но в душе Грейди не соглашался с этим утверждением. Что особенного он сделал? Принёс воды умирающему от жажды человеку? Тормошил его в течение всего времени, пока они добирались до лагеря, не давал потерять сознание? Вряд ли в этом был большой героизм. Он просто боялся снова остаться один, поэтому, как любой ребёнок, инстинктивно искал защиты у взрослого. Пусть Бодро был ранен и слаб, и сам едва мог передвигаться, Грейди было достаточно просто с ним общаться. Эта психологическая терапия лечила его от потрясения быстрее любого лекарства. Тем более что он был интересным собеседником, этот угрюмый, сдержанный в эмоциях капрал. Наверное, в обычной жизни он разговаривал мало и неохотно, однако тут обстоятельства сами располагали к долгим и плодотворным беседам. За двое суток они узнали друг о друге практически всё.
Как оказалось, дома Бодро никто не ждал. Грейди очень удивился, выяснив, что у него нет семьи.
- Разве так бывает, чтобы совсем никого не было?
- Бывает, и очень часто. Я вырос в сиротском приюте.
- А куда делись твои родители?
- Они умерли.
- Вместе, в один день? Их тоже убили?
- Нет. Я плохо помню, Грейди. Мне всего пять лет было, когда умер отец. Кажется, он болел сильно. А маму машина насмерть сбила через год.
- Ты плакал?
- Наверное, да.
- А сейчас ты часто о них думаешь? – Грейди задавал эти вопросы не ради праздного любопытства. Ему на самом деле было очень важно знать, что чувствуют другие люди, теряя родных, и проходит ли со временем та боль, которую он сам в данный момент испытывал.
- Сейчас? – Задумчиво переспрашивал Бодро, как видно, не привыкший к таким душевным откровениям. – Да нет, я бы не сказал… Я слишком мало тогда понимал, а потом просто привык быть самостоятельным.
По его словам выходило так, что всё на свете, даже самое главное в своей жизни можно постепенно забыть. Грейди не понравился этот вывод, и он поспешил возразить:
- А я своих родителей всю жизнь буду помнить.
- Это хорошо. – Грустно улыбнулся ему Адам. – Пока ты будешь их помнить, в твоём сердце они останутся живыми. А ещё лучше, представить себе, что они рядом и постоянно за тобой наблюдают.
Он тоже часто об этом думал. Родители не могли исчезнуть из его жизни бесследно, ведь до сих пор они были самой важной её составляющей. Хорошо, что этот парень так понимал его… Однако в голове у Грейди на тот момент вертелось еще много разных вопросов и сомнений, и ими ему тоже очень хотелось поделиться с Бодро.
- Я виноват перед мамой и папой. – Признался он как-то во время очередного привала в зарослях, чем несказанно удивил своего взрослого спутника, заставив очнуться от полудрёмы на траве.
- В чём это ты виноват?
- Я должен был быть с ними. Я же видел, что они в беде, а сам испугался туда выйти. Может, со мной рядом маме было бы не так страшно, когда в неё стреляли… Если бы она взяла меня за руку, то…
- Грейди, не говори ерунды. – Перебил его Бодро почти сердито. – Твоя мама меньше всего хотела бы в этот момент держать тебя за руку. Уверен, она всё время думала только о тебе и, наверное, даже радовалась, что тебя нет с ней рядом.
- Она – да, - упрямо возразил Грейди. – Но я-то сам, получается, трус?
Его очень угнетала эта мысль, и в тот раз Адам словно почувствовал её важность, потому что не отмахнулся от мальчика как от надоедливого нытика, а, усевшись рядом, взял его за руку и очень серьёзно посмотрел ему в глаза.
- Послушай-ка меня…В моей группе было пять человек. У всех ребят были дома родные. Мамы, невесты, жёны, дети, которые их ждали. Меня никто не ждал. Если бы я погиб в бою, обо мне бы никто не заплакал. И, тем не менее, из всей нашей группы в живых остался только я один. Вот спрашивается, зачем? Моя жизнь не нужна никому, кроме меня самого. И что, по-твоему, теперь я тоже должен чувствовать себя виноватым? Они ВСЕ погибли, а я нет. Это же тоже получается нечестно, если уж на то пошло.
- У тебя не так. – Прошептал Грейди с горечью. – Ты же тоже участвовал в бою, а не прятался, как я…
- Ты всё сделал так, как нужно, Грейди. Даже если бы ты решился туда выбежать, ты бы все равно не смог ничего изменить. Ты бы просто погиб так же, как и все остальные. Кому бы стало от этого легче? Твоим родителям? Думаю, вряд ли. Наоборот, им было бы гораздо тяжелее видеть твою смерть. Если они действительно видят тебя с неба, то сейчас они очень счастливы от того, что ты остался жив. Поэтому никогда не смей считать себя виноватым, слышишь? Ты не виноват в том, что выжил.
Почему-то ему хотелось верить. Вот так, сразу и навсегда. Было в этом человеке что-то надёжное, цельное, настоящее, что внушало к нему уважение. Наверное, капрал Бодро тоже был одним из тех, кого заставляли воевать, иначе и быть не могло – глядя в его умное, выразительное лицо, Грейди не верилось, что он мог быть хладнокровным убийцей. Однако, спросив Адама об этом, мальчик услышал неоднозначный ответ.
- Никто меня не заставлял. Я сам захотел служить в спецназе и сам хотел воевать.
- Зачем? Папа говорил, что никто не хочет войны, и все люди хотят жить. Тебе что, нравится убивать?
Его простые на первый взгляд вопросы загоняли Бодро в тупик. Он впервые имел дело с такой детской непосредственностью и, видимо, не умел подбирать правильные слова для того, чтобы как можно доступнее объяснить семилетнему ребёнку свою позицию.
- Нет, Грейди… Военная служба – это не всегда война… Никто о ней и не мечтает, когда идёт служить. Все хотят просто приносить пользу своей стране, защищать её от возможных врагов.
- Значит, здесь ты тоже защищаешь свою страну от врагов?
- В каком-то смысле – да.
- Но это же не твоя страна. Для чего же ты здесь воюешь?
И снова капрал не знал, что ему ответить – терялся и хмурился, над чем-то молча размышляя, а Грейди наблюдал за ним и приходил к выводу, что всё-таки этот парень не может быть убийцей. Слишком человечен, слишком внимателен по отношению к нему, даже порой чересчур. Пообещав мальчику позаботиться о нём и довести до своих, Бодро действительно стремился сделать всё возможное для того, чтобы остаться в живых самому и спасти от неминуемой смерти своего маленького попутчика. Его неусыпный контроль Грейди ощущал на себе постоянно, однако это его не раздражало, даже напротив – придавало уверенности в себе и вызывало бурную жажду деятельности. Он знал, что нужен Адаму не меньше – раненый и слабый, тот мог запросто нарваться на засаду «чарли», не допустить этого мальчик на полном серьёзе считал своим долгом.
Безусловно, за те трое суток в джунглях Грейди сильно повзрослел, сам того не замечая. Постоянное напряжение, необходимость каждый час, каждую минуту преодолевать собственный страх и тревогу за состояние Бодро – всё это накладывало свой чёткий отпечаток на его внутренний мир,
оттачивало и закаляло детский характер. От него, такого маленького и беззащитного, зависело слишком многое, а любое проявление слабости было смертельно опасно. Грейди это понимал даже будучи ребёнком, поэтому, расклеившись всего однажды, больше не плакал, да в этом и не было необходимости. Страшные джунгли не пугали его так как прежде, ведь рядом находился Бодро. Он знал, куда им надо двигаться, единственное что – его приходилось довольно часто выводить из состояния дрёмы, в которое он впадал из-за воспалившейся раны. Тормоша парня, изо всех сил хлопая его по щекам, Грейди ощущал себя совсем взрослым и сильным, а это тоже хорошо помогало ему держаться. При других обстоятельствах их путешествие по джунглям можно было бы назвать захватывающим приключением, о котором мечтает каждый мальчишка, если бы не горечь потери самых близких людей на свете. Она то отступала, то снова накатывала волной, и тогда Грейди инстинктивно всей своей душой тянулся к Бодро, чувствуя его ответную симпатию и тепло. В этом мире, наполненном огнём и кровью, их было только двое, одиноких, потерянных, но бесконечно необходимых друг другу людей, балансирующих на краю пропасти.
Грейди ничего не забыл. Всё это было только вчера… Он помнил, каким кошмаром обернулся для них конец пути, когда Бодро уже не мог даже ползти и падал, теряя сознание на каждом шагу. Грейди тряс его, брызгал холодной водой в пылающее жаром лицо, но больше ничего не помогало. Как он боялся! Как плакал, понимая, что снова теряет близкого человека. Да, уже близкого и почти родного, в этом не было никаких сомнений…
- Бодро, не умирай! Очнись сейчас же!!! Не смей умирать, понял?! Не бросай меня, Бодро!!! Ты же обещал мне… Обещал, что мы дойдем…Мы почти дошли видишь? Еще немножко осталось...Ты же обещал…
А потом, следуя маловразумительным указаниям Адама, он трясущимися руками учился поджигать дымовую шашку. Ему непременно НУЖНО было справиться как можно скорее, чтобы люди в лагере пришли к ним на помощь, пока ещё не поздно, пока Бодро, хоть и был без сознания, но всё ещё хрипло и судорожно дышал. Выпустив высоко в воздух густую струю фиолетового дыма, Грейди ждал, что какая-то реакция извне произойдет немедленно, и поэтому, не наблюдая вокруг себя никаких изменений, терял над собой контроль и впадал в панику. Адам медленно умирал у него на глазах, и он НИЧЕГО не мог для него сделать. Даже приподнять слегка, не то что протащить хотя бы на несколько дюймов вперёд. И, тем не менее, Грейди пытался. Из последних сил, которых, в принципе, уже давно не было. От голода кружилась голова, ноги подкашивались от усталости, колени и локти горели от ссадин и царапин, но он не отдавал себе отчёта в своих действиях, а мыслить адекватно в той ситуации было слишком страшно. Желание спасти Бодро стало отчаянно-маниакальным – после гибели родителей потерять еще и нового своего друга Грейди не мог. Это было бы слишком несправедливо…

URL
2011-02-08 в 17:01 

Furry Imp2
Когда группа людей, одетых в хорошо знакомый защитный камуфляж через некоторое время всё-таки появилась на поляне, он в состоянии аффекта долго не мог разжать пальцы для того, чтобы отдать им Адама. Почему-то казалось, что стоит ему только его отпустить – и всё закончится, мир погрузится в темноту навеки, и он теперь уже навсегда останется один. Казалось, что пока он держится за Бодро – тот будет жить и дышать, а иначе умрёт мгновенно. Люди вокруг что-то ласково ему говорили, обнимали, тревожно осматривали с ног до головы, а он их не слышал и не видел, глаза застилала пелена слёз, очертания лиц выглядели туманно и размазано. Все, кроме Бодро, которого зачем-то у него отнимали. Из этого транса Грейди все следующие три дня так и не выходил. Нет, он понимал, что теперь уже всё самое страшное позади, что отныне он среди своих, о нём позаботятся, отмоют, накормят и даже переоденут вот что-нибудь на вырост, однако всё это почему-то было не важно. До такой степени, что Грейди даже не пытался с кем-то общаться. Единственным человеком, способным подарить надежду, стал доктор Нэш. Именно он оперировал Бодро в полевых условиях, и он отвечал за его жизнь. Грейди не давал Нэшу прохода, он каждый час ожидал хоть каких-то новостей о состоянии капрала и, получая в ответ неопределённые фразы, долго не мог опомниться. В те тяжёлые дни он вспомнил всё, о чём говорила ему мама, вспомнил Всевышнего, который просто обязан был им помочь, и своими словами, как учил отец, тихонько обращался к нему за помощью. Он не просил – умолял, как умел, как на ум приходило, и это был самый настоящий крик измученной детской души:
«Господи, Боженька, ты же всё на свете видишь и всё про всех знаешь… Пожалуйста, помоги мне, помоги Бодро, пусть его рана скорее заживёт, пусть он вылечится, пусть будет сильным и здоровым. Не дай ему умереть, Боженька, он такой хороший, такой добрый и смелый, пусть он поправится. Я тебя больше ни о чём не буду просить, я обещаю, я буду тебя слушаться и буду все делать так, как ты хочешь, только прошу тебя, не забирай у меня Бодро так же как маму и папу, я не хочу снова быть один!»
Сейчас Грейди было смешно вспоминать свой монолог, обращённый к Богу, только что безжалостно отнявшему у него семью. Ему уже тогда следовало бы задуматься как следует и понять, что Господь Всевышний тут совершенно ни при чём, но разве можно было жить и ни во что не верить, если даже взрослые люди, попадая в беду, так часто молились Богу? А Грейди был ребёнком, и ему тем более ничего больше делать не оставалось. Когда состояние больного стабилизировалось, и Нэш позволил мальчику его навестить, Грейди часами сидел возле койки Адама. Боялся шевельнуться, жадно прислушивался к его тихому дыханию и беззвучно плакал, глотая слёзы. Ему очень хотелось взять Бодро за руку, стиснуть её изо всех сил, чтобы он почувствовал это прикосновение и очнулся, но... доктор запретил его трогать, а на исходе второго дня вообще настойчиво предложил Грейди пойти отдохнуть и набраться сил. Проще говоря, выпроводил восвояси.
Конечно, это не означало, что Нэш был плохим и бессердечным человеком. Просто он не знал, как жизненно важно для Грейди быть рядом с Бодро. Видеть его, пусть даже бесчувственного, чтобы не ощущать себя одиноким и потерянным, как там, в непролазных джунглях, до встречи с Адамом. Он и без того очень сильно переживал. Бодро мог вообще не прийти в себя, а мог очнуться и, поблагодарив Грейди за компанию, отправить его подальше отсюда куда-нибудь в очередную неизвестность. Грейди боялся этого не меньше, чем смерти Адама. И как же он был счастлив, когда бежал в лазарет на зов своего старшего друга, который наконец-то вышел из забытья и сразу же захотел его увидеть! Нереально счастлив… Шквал сильнейших эмоций вызвал только один вид Бодро, еще слабого, полуживого, но уже улыбающегося ему как самому родному человеку на земле. Эта тёплая улыбка была сигналом, по которому Грейди сразу же понял, как много он теперь значит для этого человека. Обнимая его за сильную шею, Грейди смеялся и рыдал одновременно. Радость, облегчение, надежда – в тот момент в сердце перемешалось всё. То, что было ими пережито, вспоминалось как кошмарный сон, который они смотрели вместе, испытывая один и тот же страх, и теперь это сплотило их навечно. По крайней мере, так Грейди считал тогда.
Да… Ему казалось, что дружба, возникшая между людьми в таких экстремальных условиях, связывает их на всю жизнь. И большая разница в возрасте тут не имеет никакого значения. Пятнадцать лет… Это в какой-то степени было даже здорово. Адам стал для Грейди ВСЕМ в прямом смысле этого слова. Отцом, который так рано его покинул, старшим братом, которого у него никогда не было, и просто другом. Настоящим, хорошим другом, повстречать которого не каждому в жизни суждено. Он мог быть разным в зависимости от ситуации: строгим и серьёзным, когда хотел чему-то научить, добрым и ласковым, когда пытался утешить, смешным и трогательным, когда стремился чем-то развлечь. Но всегда и везде они были НА РАВНЫХ, как это положено между друзьями, и Грейди это нравилось. Бодро никогда не ставил себя выше, он разговаривал с ним по-взрослому, уважая мнение и чувства своего маленького спасителя. Многие считали его странным, а командир с самого начала был против присутствия ребёнка в лагере, но именно Бодро настоял на том, чтобы Грейди жил здесь. Сколько нервов ему это стоило, можно было только догадываться.
Фактически тогда Адам его спас. Окажись Грейди в сиротском приюте сразу же после смерти родителей, он, пожалуй, так бы и не оправился от пережитого им психологического стресса. Однако судьба в тот раз проявила к нему небывалое милосердие и позволила почти целый год провести рядом с человеком, частично сумевшим заменить ему собой целую семью. И не важно, что его забота была другой – неумелой, по-мужски сдержанной и даже местами грубоватой, иногда для того, чтобы почувствовать себя нужным и любимым достаточно одного взгляда, жеста и любой мелкой детали. И пусть Бодро, в силу своей профессии, долго не мог привыкнуть к новой роли няньки и воспитателя, Грейди был от природы ласковым ребёнком, для которого проявлять свои эмоции через прикосновения было естественным явлением. Наверное, этим он окончательно растопил сердце солдата, до сих пор наглухо закрытое от всех, а заодно и сам постепенно отогрелся душой после того ужаса, что испытал, в одночасье лишившись близких людей.
Многие мальчишки, насмотревшись приключенческих фильмов, создают себе крутых и сильных кумиров, в которых играют и которым пытаются подражать. А у Грейди был реальный герой…Он был доступен в общении и всегда находился рядом. Учил его писать, играл с ним в шахматы, разбирал и собирал оружие, а по ночам буквально вытаскивал его из кошмарных снов своими сильными, надёжными руками. Он постоянно рисковал своей жизнью, выполняя важные боевые задачи, и ничего на свете не боялся, так куда там было до него всяким мифическим Суперменам? Иногда Грейди даже казалось, что Адам так же неуязвим. Но лишь иногда… Не настолько мал и наивен он был, чтобы не понимать, как часто Бодро бывает на волоске от смерти. Он регулярно улетал на задания, с которых мог не вернуться. Эти дни были чёрными для Грейди – он не мог есть, не ложился спать и даже занять себя чем-то в отсутствии старшего друга был не в состоянии. Он считал часы и минуты и мысленно снова обращался за помощью к Богу – привычка прочно укоренилась в сознании сына верующих протестантов. Это было всё, что Грейди мог сделать – ждать и просить небеса вернуть ему Бодро живым и невредимым. Удивительно, но просьбы эти кто-то старательно выполнял, и всё равно каждое возвращение Пчёлки воспринималось мальчиком как чудо и нечаянная радость, а каждая встреча после тяжёлой разлуки была лишним доказательством того, как они нужны друг другу.
Почти год… Последний год, наполненный человечностью и надеждой. Больше этого в жизни Грейди не было никогда. А ведь тогда он даже подумать не мог, что всё так внезапно закончится. Словно хороший сон, который внезапно обрывается жестокой реальностью. Когда открываешь глаза, оглядываешься вокруг и понимаешь, что ничего это НЕТ. И не было никогда. То, во что ты так отчаянно хочешь верить, всего лишь сказка… Мираж… Будущее, о котором они с Бодро мечтали, оказалось просто замком из песка. Они строили его вместе, изо дня в день, и оно было таким настоящим, почти осязаемым.
- Я заберу тебя отсюда, - обещал Адам, и Грейди зачарованно слушал его, рисуя в воображении самые яркие, радостные картинки. – Мы уедем в Портленд, ко мне домой…
- Когда, Пчёлка?
- Скоро. Мне ещё недолго тут осталось служить… Мы скоро уедем…Там ты будешь ходить в школу, как положено всем детям. Хочешь учиться?
- Хочу… А там, где ты живёшь, есть океан?
- Есть.
- Прямо возле дома?
- Нет, но не очень далеко. Если захочешь, то сможешь каждый день туда ходить. А лучше ездить. У тебя был когда-нибудь велосипед?
- Не помню. Кажется, был, но только очень маленький, трёхколёсный. А настоящего не было, я на таком никогда не катался.
- Научишься. Мы выберем тебе самый крутой велосипед. Если, конечно, пообещаешь мне ездить по правилам.
- По каким ещё правилам?
- Правилам дорожного движения. Их необходимо соблюдать, чтобы не попасть под машину. Придёт время, и я всё подробно тебе об этом расскажу.
- А когда придёт это время, Пчёлка?
- Скоро, Грейди…Скоро… Надо немного подождать…
Подождать, только и всего… Что ему ещё оставалось делать? Ждать и торопить время. Со слезами на глазах провожать Бодро на операции и быть в постоянном страхе за его жизнь. Грейди мечтал о нормальном детстве, и поэтому ждал… Ждал столько, сколько было велено. Главное, Бодро никогда его не обманывал, и Грейди ему верил. С некоторых пор больше, чем Богу. Потому что Бог был далеко, и Грейди его никогда не видел. Бог не проводил возле него бессонные ночи, когда он метался в жару во время лихорадки. К нему нельзя было прижаться всем телом и почувствовать себя защищённым от всех бед на земле. Бог не отвечал на его вопросы, не утешал, когда ему было грустно. Всё это умели делать только его родители. И теперь – Бодро. Не удивительно, что для Грейди он был важнее, чем Бог…

URL
2011-02-08 в 17:02 

Furry Imp2
Может, всё обернулось бы иначе, если бы не было этой долгой разлуки, за время которой Адам просто отвык от него. Не зря Грейди так боялся, не зря не хотел его отпускать в эту проклятую Камбоджу. Не обошлись бы там без Бодро…Он опять просил подождать. Всего лишь месяц. А потом всё будет хорошо. Словно его возвращение из командировки означало конец войны и возвращение домой, в Портленд… А Грейди уже устал ждать, он не мог себе представить их лагерь без Бодро. И не хотел представлять…
… - Не уходи… Пожалуйста не уходи…Не оставляй меня одного…
- Грейди…Я не могу..Ты же знаешь, что я не могу..Я скоро вернусь за тобой, очень скоро…Не бойся...Всё будет хорошо…Ну что ты?..Я вернусь, Грейди. Обязательно.
- Обещаешь?..Ты правда обещаешь?
- Обещаю. Я вернусь.
… Он не вернулся. А может быть, прибыл в срок, но, не обнаружив Грейди в лагере, решил, что в приюте ему будет лучше. Так, по крайней мере, сказал ему капитан Форрестер, когда однажды утром позвал мальчика к себе и сообщил ему эту неожиданную новость. Он не предлагал Грейди пожить в приюте до возвращения Бодро, он просто поставил его перед фактом, который нужно было осмыслить и принять как должное.
- А как же Бодро? – Растерянно спросил тогда Грейди, всё ещё не до конца осознавая, что происходит. – Я же должен его тут дождаться, он скоро вернётся.
Лицо Форрестера было абсолютно непроницаемым:
- Грейди, ты же понимаешь, что тебе нельзя вечно тут находиться. У Бодро нет сейчас времени тобой заниматься, сам же видишь. Будет лучше, если ты пока поживёшь в приюте и подождёшь его там.
Он не думал, что так будет лучше, но понимал, что спорить бесполезно – капитан уже всё давно решил и мнения его не спрашивал. И всё-таки что-то подсказывало ему, что Бодро эта идея не понравится тоже.
- А как Бодро меня найдёт?
- Когда он вернётся, я дам ему координаты приюта, и она заберёт тебя, как только сможет.
Казалось бы, всё вполне логично и обосновано. И ничего особенно страшного в этом нет. Грейди старался внушить самому себе, что так действительно будет лучше. Бодро обязательно приедет за ним сразу же, как только узнает адрес, он не позволит ему жить так далеко от себя. Ни дня, ни минуты не позволит! Но всё равно было страшно. За минувший год военный лагерь стал для Грейди родным домом, из которого его теперь выпроваживали, отправляя неизвестно куда. И жаловаться было некому. Единственный человек, способный за него заступиться, был очень далеко и ничем не мог ему помочь.
Наверное, Форрестера тоже можно было понять. Лагерь – не детский сад, и один неприкаянный ребёнок среди солдат – само по себе уже беспокойство и напряг. И в какой-то степени он считал, что совершает доброе дело, веря в то, что о мальчике действительно позаботятся в сиротском приюте. Хотя теперь Грейди понимал, что заниматься его устройством никто серьёзно и не собирался. Просто захватили по пути, когда ездили по каким-то делам в Далат и сбагрили в первый же попавшийся приют, как бездомного щенка, которого и на улицу не вышвырнешь, и себе оставить – хлопотно…Война…Она слишком всех ожесточила, лишив элементарного чувства сострадания. Никто не задумался о том, как сложится судьба белого мальчика среди вьетнамских детей, это была такая несущественная мелочь по сравнению с глобальными проблемами этой несчастной страны, ну а для Грейди… Для Грейди этот новый поворот судьбы стал вторым кругом ада. Первым была гибель родителей и джунгли…
Самым обидным было то, что он не делал ничего плохого. Все восемь лет своей жизни он был окружён заботой и теплом. Он верил в добро и всегда стремился быть хорошим, правильным мальчиком, справедливо ожидая от окружающих такого же к себе отношения. Однако всё на свете оказалось не так, как он себе представлял. Местные дети, лишённые нормальной жизни в семье, сильно отличались от тех, которые жили в Чан Ло и все до одного были для Грейди хорошими друзьями. Сироты, как правило, рано взрослеют и рано теряют способность сострадать ближнему. Их слишком волнует собственная участь и в этом плане они напоминают стаю диких волчат, исступлённо охраняющих свою территорию от любого чужака. Грейди был не готов принять этот суровый закон выживания вот так, сходу, ещё не успев толком отвыкнуть от родительской любви и ласки…
Его избили в первый же день. Ни за что, прямо во дворе… Просто потому что он был новенький и единственный белый, а это всё равно что инопланетянин, инстинктивно вызывающий резкий негатив слишком бросающимся в глаза внешним отличием. Эти мальчишки и девчонки, наверное, никогда не видели детей другой национальности, и Грейди так и не понял, что все они против него имеют. Его никто никогда в жизни ещё не бил, и он так растерялся, что даже не смог защититься от ударов, которые обрушились на него со всех сторон одновременно. И на ногах устоять не сумел – почти сразу же упал, уткнувшись носом в землю, втянув голову в плечи и закрыв её руками. Где-то в глубине души тлела надежда на то, что лежачего тронуть никто не посмеет, но не тут-то было. Бить лежачих неудобно только кулаками, ногами – сколько угодно, так, наверное, считали сироты из приюта. Их было много, разных по возрасту и сложению. Кто-то был намного младше Грейди, кто-то старше, кто-то одного возраста, но все они были заодно, и сопротивляться им не имело никакого смысла. Да он тогда ещё и не умел сопротивляться… Его этому просто не учили, потому что в том мире, где он жил раньше, не было насилия и зла.
Грейди до сих пор помнил эти удары, от которых потом долго ныло всё тело. Помнил солёный привкус собственной крови во рту. Отчаяние и слепую надежду на то, что кто-то должен вмешаться и прекратить это варварство. Но никто не вмешался.. Воспитатель был неподалёку, но предпочёл сделать вид, что ничего не замечает. Это Грейди понял уже позже, ну а тогда он был просто ошеломлён и не мог ни о чём думать. Ощущение собственного бессилия перед кем-то невозможно было ни с чем сравнить. Гремучая смесь из смятения, обиды и страха, когда ты не соображаешь, что происходит, пытаешься выяснить, в чём твоя вина, что-то впопыхах объясняешь и доказываешь, однако никому не интересны твои жалкие попытки спастись. Из глаз брызжут слёзы и тебе невыносимо стыдно за то, что ты плачешь, тем самым лишний раз подтверждая свою слабость. Но больше ничего другого делать ты не умеешь. Горький осадок подобного унижения остаётся в памяти навсегда… Как шрам…
В тот день Грейди долго не решался войти в мрачный серый дом, претенциозно называющийся приютом для детей. Воспитатель Тин Бао отыскал его в поле, куда после такого чудовищного гостеприимства он убежал и спрятался в высокой траве.
- Кто тебе разрешал тут находиться? – У сухого и маленького как все вьетнамцы, немолодого мужчины даже голос был скрипучий и полудетский. Он не кричал, когда ругался, но это, пожалуй, было намного хуже. Едва взглянув в его холодные узкие глаза, Грейди понял, что рассчитывать на жалость ему не стоит. Бесполезно. И всё равно попытался объясниться:
- Я не хочу к ним идти, они дерутся.
Лучшим тому доказательством служил его разбитый нос, из которого все еще шла кровь, и свежие ссадины на лице и на руках, однако Тин Бао словно ничего этого не видел.
- Иди в дом, тебе покажут, где умыться и привести себя в порядок.
- Я не хочу. – Повторил Грейди, уже не сдерживая слёз. В результате он добился только того, что воспитатель схватил его за локоть и, рывком поставив на ноги, силой потащил за собой.
- Ты сам во всём виноват, - поучал он мальчика на ходу, - надо было правильно себя вести. Тут живут очень хорошие дети, они бы никогда не накинулись на тебя просто так. Значит, ты их чем-то разозлил. У нас не приветствуется хулиганство, учти это, если не хочешь быть наказан.
В чём заключалось его хулиганство, Грейди тогда так и не понял. Однако, напуганный предупреждением Тина Бао, вёл себя тише воды, ниже травы. Усилий для этого никаких прилагать не требовалось, он и без давления всегда был послушным ребёнком, но всё равно, как бы Грейди ни старался, его почему-то всегда было в чём обвинить. Самая главная и, пожалуй, единственная его вина заключалась только в одном: он был ДРУГОЙ. Он слишком выделялся из общей массы детей, и у многих, наверное, вызывал определённые, не самые лучшие ассоциации. Здесь не любили американцев, и вообще приезжих чужестранцев, считавших себя вправе вмешиваться в жизнь и быт Вьетнама, устанавливая в нём свои порядки. Сделав для себя такое открытие, Грейди первое время всем вокруг стремился доказать, что его родители не имели никакого отношения к войне. Они действительно помогали людям БЕСКОРЫСТНО, и никогда не относились к местным жителям пренебрежительно, как это часто делали американские солдаты. Вот только чего стоили его слова? То, что Грейди пытался оправдываться, уже само по себе подтверждало его виновность и выдавало его излишнюю мягкотелость перед другими мальчишками, уже давно привыкшими завоёвывать своё место под солнцем по принципу «выживает сильнейший».
Лучше бы его просто игнорировали – так ещё можно было бы существовать, замкнувшись в себе и считая дни до возвращения Бодро. Ведь он обязательно должен был скоро вернуться…Эта мысль грела изнутри и не давала упасть духом окончательно. Она помогала терпеть бесконечные тычки, пинки и затрещины. Да что там говорить, даже побои, отвечать на которые он не умел и не хотел. Долго не хотел… Теперь бы Грейди уже и не вспомнил, когда именно произошёл в нём этот перелом. Когда он, издёрганный и замученный, пришёл к выводу, что его никто не пожалеет и никто не защитит? Ни Бодро, который не торопился за ним приезжать, ни Бог, который как всегда был глух и нем к его слезам и просьбам. Никто, кроме него самого. Осознание этой истины было медленным и трудным, потому что она не вписывалась в его характер, не отвечала его мировоззрению, она отвергала всё, чему его учили родители, и это было страшно. А когда однажды утром во время завтрака мальчик по имени Куанг плюнул ему в тарелку с кашей, подав этой своей выходкой пример и остальным, Грейди неожиданно понял, что Бога НЕТ… Совсем…После чего, сжав пальцы в кулак, со всего размаха двинул Куангу в нос. Так, что тот даже на ногах не удержался, опрокинувшись прямо на деревянный стол.

URL
2011-02-08 в 17:04 

Furry Imp2
Это была большая победа над самим собой, которая принесла ему только вред. Его, конечно же, снова здорово побили, однако теперь он уже не собирался просто закрываться руками и хныкать, покорно ожидая развязки – он начал сопротивляться. Сперва неумело и неуверенно, а потом всё сильнее, яростнее и ожесточённей. Это были совершенно новые для него чувства – злость и ненависть, до сих пор Грейди даже не думал, что способен их испытывать к кому-либо. Так же, как и не знал, как чертовски хорошо они помогают выживать. Уже было не важно, что нападавших много и силы неравны, главное – он отвечал на удары, и в одном этом было своеобразное утешение.
Первая попытка постоять за себя обошлась Грейди дорого. Его лишили не только испорченного завтрака, но и обеда, и ужина тоже, что, впрочем, было не так уж страшно и довольно терпимо для ребёнка, уже голодавшего в джунглях. Другое дело, что наказав Грейди один раз, Тин Бао, наверное, получил какое-то непонятное удовольствие и после этого начал регулярно искать поводы, чтобы к нему придраться. То ли особенности психики были такие у человека, то ли его, так же как и детей, сильно раздражал белокожий мальчик, навязанный приюту американцами, и таким образом он пытался сорвать свою злость… Для Грейди принципиальной разницы не было. Если сначала он ещё и пытался спорить и что-то доказывать воспитателю, то после нескольких весьма ощутимых пощёчин понял, что слушать его тут не будет никто. Можно было по привычке уйти в себя и постараться не лезть на рожон, однако в Грейди к тому времени уже что-то сломалось настолько, что он и сам перестал себя контролировать. В конце концов, рано или поздно это должно было закончиться, прошло так много времени с отъезда Бодро, и значит, совсем скоро он должен был за ним вернуться. Надо было просто продержаться в этом аду…
И он держался… Столько, сколько мог, насколько позволяли нервы и физические силы. Все вокруг, от мала до велика, травили его как щенка, словно проверяя на прочность, и под этим постоянным прессом он сам менялся на глазах, становясь грубее и жёстче с каждым днём. Именно там Грейди сделал очень важное для себя открытие: нападение – лучший способ защиты. С тех пор он никогда не ждал, пока кто-то из мальчишек его ударит – при малейшей угрозе всегда бил первым, и даже если в итоге оказывался на земле под натиском толпы, всё равно продолжал драться до последнего, уже без всякого смущения обдирая костяшки пальцев об лица и любые части тел, попавшихся ему под руку. Иногда смутными проблесками в памяти оживали картинки из прошлой, счастливой жизни с родителями, вспоминались мамины наставления и отцовские проповеди, однако всё это, кажется, было не с ним. В ЭТОЙ жизни, которую Грейди проживал СЕЙЧАС, те прописные истины не действовали, тут не существовало никаких вечных ценностей, а все божеские законы были глупой детской сказкой. Грейди в неё больше не верил. Ни смирение, ни терпение, ни доброта никак ему здесь не помогали, и он старался о них забыть. Это было легко, потому что окружающие его люди вызывали только агрессию, но если с детьми Грейди еще мог хоть как-то бороться, то против воспитателя он был бессилен.
Этот маленький сморщенный ублюдок потом ещё долго снился Грейди в кошмарах как воплощение самого страшного зла на земле. Его не трогали слёзы, он не слушал никаких объяснений, а когда за очередную драку он в своей манере хлестал Грейди по щекам, ему НЕЛЬЗЯ было дать сдачи. Тин Бао выбрал очень простой и в то же время самый эффективный способ наказания: пощёчины не оставляли следов на лице, но по самолюбию били так, что потом не хотелось жить.
- Ты ничтожество! Ты должен быть благодарен за то, что тебя сюда приняли. За то, что у тебя есть крыша над головой, за то, что тебя кормят!
Последнее утверждение было спорным, так как регулярное голодание тоже входило в перечень наказаний, однако возражать воспитателю означало только усилить его гнев.
- Наш приют – это большая семья, а ты вносишь в неё раздор своим поведением. Ты считаешь себя умнее всех? У вас, американцев, это в крови – думать, что вы лучшие! Ничего, я тебе мозги вправлю, будешь знать своё место!
Легче всего в это время было зажмуриться, затаить дыхание и думать о чём-нибудь хорошем. О тёплых маминых руках, о её ласковой улыбке, и, конечно, о своём большом и сильном друге, который должен был скоро прийти, наказать всех его обидчиков и увезти из этого ада далеко-далеко... Туда, где не будет унижения и боли, не будет жестоких детей, и не взрывает мозг тявкающий голос воспитателя:
- Что ты молчишь? Или я не прав? Ты непослушный сопливый выродок! Тебя так твои родители воспитали, да? Такие же высокомерные твари, которых сюда никто не звал!
- Сам ты тварь!!! – Он крикнул это машинально, и ничуть не пожалел о своей несдержанности. Всему на свете существует предел, и это был тот самый случай, когда терпеть уже просто невозможно. Осквернение светлой памяти родителей оказалось больнее пощёчин…
Всю следующую ночь после этого Грейди провёл в холодном, тёмном подвале, в обществе голодных крыс, так и норовивших познакомиться со своим новым соседом поближе. Они шуршали, пищали и бегали из угла в угол, а обезумевшему от ужаса ребёнку хотелось потерять сознание. Так сильно он не боялся даже когда блуждал один по джунглям, где водились и более опасные звери. Там он, по крайней мере, мог убежать. Отсюда деваться было некуда. И всё равно он пытался вырваться из своей тюрьмы, словно ещё надеясь на чудо. Колотил в дверь кулаками и ногами, пока не закончились силы, и кричал, захлёбываясь слезами, до тех пор, пока не сорвал голос, а потом еще долго сидел, сжавшись в комок у порога, и пытался абстрагироваться от всего происходящего, чтобы не сойти с ума. Дрожа и всхлипывая, судорожно вытаскивал из своей памяти всё хорошее, что было в его жизни раньше, и радужное, светлое будущее, которое обещал ему Бодро. Большой красивый город Портленд, уютный дом с детской комнатой на втором этаже, велосипед последней модели и шум океанского прибоя… Он представлял себя ТАМ, бегущим по песчаному побережью навстречу солнцу и тёплому бризу под весёлые крики чаек, однако прикосновения скользких маленьких тел к ногам возвращали Грейди к суровой реальности. Открывая глаза, он видел только темноту в замкнутом пространстве из четырёх стен и снова плакал, уткнувшись лицом в колени, только теперь уже тихо и безнадёжно, просто потому что ему было очень плохо, страшно и, главное, ОДИНОКО. В этом огромном жестоком мире у него не осталось никого. Родители погибли… Бог оказался выдумкой… И даже Бодро, самый лучший друг, который клялся и обещал вернуться, словно в воду канул, бросив его на произвол судьбы.
«Бодро, где ты?... Спаси меня, пожалуйста, я больше не могу… Спаси меня, Пчёлка…»
Почему он не приходил? Прошло уже больше месяца, намного больше, а он обещал вернуться вовремя. Он всегда выполнял свои обещания, что же случилось теперь? Может, его убили в Камбодже? Или же он тоже решил, что в приюте ему будет лучше? Одна лишь мысль об этом приводила Грейди в бескрайнее отчаяние. Бодро не мог его обмануть… Не мог…НЕ МОГ…
«Не бросай меня… Пожалуйста, Пчёлка… Забери меня отсюда скорее…Забери меня…»
Ему хотелось, чтобы Бодро его услышал. Сквозь эти стены, сквозь расстояние, чтобы понял и почувствовал, КАК ему плохо. Бодро был его Богом, на которого, доведенный до нервного истощения Грейди буквально молился. Он был единственным спасением, единственной надеждой, которая еще хоть как-то грела и придавала сил. Думать о том, что Адам его предал, было страшно и почти физически больно, потому что тогда сразу же пропадало желание жить и даже дышать не хотелось.
«Я подожду… Еще немножко, совсем чуть-чуть подожду… Вдруг он приедет уже завтра? Он должен за мной приехать, мы же договорились… Он заберёт меня отсюда, и мы уедем в Портленд… Всё это скоро кончится… Надо подождать…»
Его терпения хватило только на один день…Утром, выпустив полусонного мальчика из подвала, воспитатель пожелал услышать от него слова раскаяния в своей грубости, а Грейди так ненавидел этого человека, что даже под страхом нового наказания не смог себя переломить. Тин Бао лишил его завтрака и дал время подумать до вечера.
- Учти, если не извинишься, то следующую ночь снова проведёшь вместе с крысами. – Предупредил он, думая, что не оставляет Грейди другого выбора. Страх перед подвалом должен был взять верх над гордыней, которую вьетнамец так презирал в американцах, и он почти не ошибся. Еще одна такая кошмарная ночь грозила Грейди окончательным помешательством, он и сам прекрасно это понимал, а поэтому не стал ждать наступления темноты и просто удрал. Он не представлял, как будет жить дальше и что его ждёт на грязных улицах Далата, на тот момент ему просто хотелось свободы. От всех и от всего… А о том, что теперь Бодро вообще не сможет его отыскать, Грейди не задумывался вообще. Он ему больше не верил…

URL
2011-02-08 в 17:05 

Furry Imp2
Как странно и удивительно, что двадцать лет спустя Грейди всё-таки приехал в город своей детской мечты. А ведь он мог бы здесь жить: расти, учиться, играть с друзьями. Сейчас бы у него уже было высшее образование и какая-нибудь хорошая профессия. Всё в его жизни сложилось бы иначе, если бы тогда Бодро сдержал своё обещание.
Выяснять, почему он так поступил, теперь уже не было смысла, тем более что Бодро, как видно, и сам не хотел об этом говорить. Ну и чёрт с ним… Грейди отплатил ему тем же лицемерием. Он не рассказал Бодро и половины того, что пришлось ему пережить за эти долгие годы, а ведь мог бы при желании во всех красках расписать свою весёлую жизнь. О том, например, как больше трёх лет был беспризорником. Это перед Бодро он выделывался, в общих чертах представляя собственные похождения как увлекательное приключение. На самом деле, ничего смешного в этом не было. Бесконечная война и разруха в стране породила большое количество подобных ему сирот, которые сотнями гибли на улицах от голода, болезней и наркоты. Но Грейди, по всей видимости, действительно был счастливчик, ему удалось избежать и этой страшной участи. Мало того, улица стала его домом. Там был свой собственный мир, свои отношения, свои законы, порой очень справедливые и настоящие. Следуя им, можно было существовать, а при наличии характера даже пользоваться определённым авторитетом среди своих и чужих. Не удивительно, что в самом скором времени от доброго, послушного мальчика Грейди не осталось практически ничего – то, что однажды сломал в нём сиротский приют, с лихвой довершила улица. Здесь он тоже учился быть самостоятельным и сильным. Он хотел жить и боролся за это право всеми доступными средствами, больше не надеясь на чудо и не рассчитывая на помощь со стороны. Видел бы тогда его Бодро…Как он удивился, узнав, что Грейди занимается боевыми искусствами!.. А ведь он, еще будучи десятилетним пацаном, не владея мастерством самозащиты, уже дрался так, что в порыве ярости мог, пожалуй, и убить ненароком. Многие это знали и предпочитали не рисковать.
Грейди мог бы рассказать Бодро о том, как ему повезло во второй раз в жизни встретить на своём пути хорошего человека по имени Гэри Торри, бог весть каким ветром занесённого во Вьетнам из Соединённых Штатов. В какой-то степени этот парень тоже был бродягой без роду и племени, за его плечами было какое-то очень смутное прошлое и целый багаж навыков в области боевых искусств, которыми он почему-то захотел поделиться с Грейди. Должно быть, просто удивился, увидев в стае бездомных вьетнамских ребят белого мальчишку, а потом разглядел в нём какой-то особенный, бойцовский потенциал и решил помочь ему направить энергию в нужное русло.
Сам того не подозревая, Гэри сделал для Грейди очень многое. Он не только научил его выживать на улицах и грамотно драться, но и в какой-то степени помог найти самого себя, что было немаловажно для подрастающего парнишки, давно утратившего веру в людей. Он и к Гэри долгое время относился настороженно, пытаясь отыскать в таком странном к себе участии с его стороны хоть какой-то подвох. Грубил, огрызался как волчонок, и хорошо, что у Гэри хватило ума и терпения вынести все его выходки. Наверное, в бурной жизни своей видал и не такое.
Теперь Грейди был очень благодарен Гэри Торри – полтора года их тесного общения не прошли для него даром. Он узнал, что борьба может быть не только средством для выяснения отношений, но и целой серьёзной наукой, осваивать которую нужно шаг за шагом, используя для этого как своё тело, так и разум. Гэри много рассказывал ему об истории боевого искусства. Он говорил, что это в первую очередь красивая игра на зрителя, которая при необходимости применяется на практике как самозащита и ни в коем случае - для нападения по злому умыслу. Грейди усвоил это чётко и на всю жизнь.
Гэри учил его правильно дышать, объяснял, что тело – всего лишь оружие, которым нужно уметь хорошо пользоваться, а для этого оно должно находиться в полной гармонии с душой. Это было интересно, хотя порой и сложно, но Грейди оказался на редкость способным учеником. Природа наградила его гибкостью и отличной реакцией, а уличная жизнь сделала физически выносливым и малочувствительным к боли. Он обладал характером и завидным упорством в достижении желаемой цели, однако часто, по мнению своего учителя, был слишком агрессивным и плохо себя контролировал. От сильных негативных эмоций спасали специальные упражнения по релаксации, и это тоже нужно было понять и постичь в полном объёме.
Уроки Гэри многое изменили в жизни Грейди. Благодаря им он стал мудрее и крепче, но главное, они помогли ему не потерять себя как личность, так же как и дружба с самим Гэри частично исцелила его от хронической отчуждённости. Частично, потому что душевная травма от предательства Бодро всё равно давала о себе знать. Он боялся привязываться к кому-либо и даже при всём своём хорошем отношении к Гэри, старался держать определённую дистанцию. Тем легче им потом было расставаться. Гэри был из породы людей, вечно не ладивших с законом, не удивительно, что на одном месте он долго не задерживался. В его дальнейших планах было покорение Европы, а у Грейди в планах не было ничего – всё та же весёлая жизнь на улицах Далата. Никаких перспектив, никаких возможностей когда-либо вырываться из этого города и хоть как-то изменить свою судьбу…Вот только боевые искусства с тех пор стали его главным занятием, а впоследствии и заработком. Больше он действительно ничего делать не умел.
Бодро бы, наверное, очень понравилась история, что произошла с ним в Гонконге, куда в возрасте семнадцати лет Грейди однажды рискнул нелегально отправиться на пару со своим хорошим приятелем Ло Даком, с целью заработать денег. О том, каким бесконечным кошмаром обернулась для них обоих эта поездка, он даже сам боялся вспоминать, не то что кому-то рассказывать. Белый мужчина с интеллигентной внешностью предложил подросткам продемонстрировать перед зрителями красивую борьбу и пообещал хорошо за это заплатить. Надо думать, что от таких лёгких денег они не отказались, а потому попались в эту ловко расставленную сеть без особого труда, ну а дальше… Дальше были три долгих месяца в рабстве.. Кровавые гладиаторские бои под оглушающий рёв толпы, жаждущей увидеть чью-то настоящую смерть… Там он научился убивать. Пусть не по своей воле, а ради того чтобы выжить самому, но разве от этого было легче? Родители, наверное, не простили бы ему такого страшного греха, хотя не сам ли отец когда-то очень давно, ещё в другой жизни, говорил, что люди, которых заставляют воевать, не так уж и виноваты? У них ведь нет права выбора… Теперь Грейди знал, ЧТО это такое – быть марионеткой в чьих-то руках. Ценным орудием убийства, на котором зарабатывают колоссальные деньги. То, что он смог продержаться, не проиграв ни одного боя, было редкой удачей. Видно, судьба таким оригинальным образом решила проявить к нему своё снисхождение в качестве компенсации за моральный ущерб. Ло Даку, к сожалению, так не повезло…
Грейди не рассказал бы об этом Бодро, даже если бы между ними были прежние отношения. Такими вещами не хвастаются перед друзьями, а перед людьми посторонними – тем более. Он и о тюрьме ни за что не стал бы ему говорить, но просто психанул тогда, услышав упрёки в свой адрес. Подумать только, Бодро ещё посмел обвинить его в предательстве! Издевался он что ли над ним, или действительно ожидал от Грейди другого к себе отношения?
«ПОЧЕМУ ТЫ РАНЬШЕ НЕ ПРИЕХАЛ?»….
«Да потому что ты меня бросил там одного, вот почему… Ты вернулся в свой любимый Портленд, как и собирался, но только почему-то без меня. Мог бы ещё тогда не пудрить мне мозги, мог бы постараться ничего не обещать и не строить из себя отца родного, ведь я бы тогда не питал никаких иллюзий и с самого начала не стал бы к тебе привыкать. Ни один из тех шрамов, что я заработал в уличных драках, на ринге и в тюрьме, не стоят и половины той и боли, которую причинил мне ТЫ!»»….
Он даже не думал, что эта боль останется в его сердце навсегда. С годами притупится, утихнет, но всё равно не пройдет. В своей, ещё достаточно недолгой жизни, он пережил и испытал столько, что по сравнению со всем этим история с Бодро давно должна была стереться из памяти и стать всего лишь одним из многочисленных эпизодов. Грейди был бы рад забыть всё, что их когда-то связывало, и даже их общую фотографию несколько раз пытался порвать и выкинуть с глаз долой, чтобы лишний раз не мотать себе нервы грустными воспоминаниями… Не получалось…. Рука не поднималась сжечь последний хрупкий мостик, связывающий его с ТЕМ счастливым временем, хотя это больше было похоже на некий моральный мазохизм. Он часто думал о том, как сложилась у Бодро жизнь, и даже мечтал когда-нибудь, со временем наведаться в тот самый далёкий Портленд. Правда, для этого нужно было хотя бы иметь документы.

URL
2011-02-08 в 17:08 

Furry Imp2
О том, как попытка приобрести фальшивый паспорт привела его в Лон Дак, Грейди расписал Бодро практически полностью, и тут ни разу не покривил душой. Всё именно так и было. Он попал туда буквально через несколько месяцев после побега из Гонконга, когда ему еще не исполнилось восемнадцати лет, и это, в какой-то степени, было даже к лучшему. Потому что без ТАКОЙ школы выживания Грейди, пожалуй, там бы не продержался, даже хорошо владея боевыми искусствами. Не было бы у него той исступлённой злости к врагам, благодаря которой он столько раз выигрывал гладиаторские бои. Те, кто не знал, на что способен этот хорошенький, безобидный с виду мальчишка, жестоко поплатились за свои настойчивые попытки с ним развлечься. Если бы они видели, как он ещё не так давно сворачивал шеи соперникам по рингу, то, наверное, поняли бы, что терять ему уже нечего. Впрочем, самым вменяемым повезло отделаться только лёгким испугом и парой ушибов, а вот двум отморозкам, которые всё-таки рискнули пойти до конца, лишь чудом удалось остаться в живых. Они напали на Грейди ночью – видимо, надеялись застать врасплох и, в принципе, так оно и вышло. Правда, на мгновенную реакцию подростка не рассчитывали, а потом было уже поздно удивляться и жалеть. Впоследствии Грейди даже вспомнить не мог того, что произошло в камере. В первый момент он безумно испугался, что не сможет вовремя вырваться, но скорее всего, именно эта паника и придала ему дополнительные силы. Даже на ринге, спасая свою жизнь, он так не выкладывался, и даже к тем, кто хотел его убить, не испытывал такой звериной ненависти. Уже потом, выйдя из состояния аффекта, Грейди узнал о том, что оба насильника попали в реанимацию. Одному из них он перебил позвоночник, второму – проломил череп о стену… К счастью, и тот, и другой выжили, хотя Грейди на тот момент было абсолютно всё равно, как это отразиться на его дальнейшей участи. Честь и мужское достоинство вполне стоили пяти дополнительных лет заключения, а идти ему в любом случае было некуда…

Существует ли на свете что-то хуже одиночества? Не какого-то там абстрактного, внутреннего, вызванного непониманием близких, а самого настоящего, полного одиночества, когда ни рядом, ни далеко нет человека, которому ты нужен. Какая безысходная тоска – жить только для себя, никому не верить, никого не любить, не видеть никаких целей в жизни. Просто плыть по течению, мотаться как щепка в бушующем океане и не понимать, во имя чего это всё?
За девять с лишним лет у Грейди было достаточно времени для того, чтобы подумать о смысле бытия. У Бога он уже давно не искал никаких ответов на вопросы, всё больше копался в себе и, как когда-то учил его Гэри, пытался относиться ко всему происходящему философски. Не жалеть о прошлом, принимать настоящее таким, какое оно есть, и не мечтать о будущем, которое по большому счёту, всегда устраивается само по себе, как бы ты не хотел его контролировать. Глупо и бесполезно сетовать на судьбу, обвиняя её во всех своих злоключениях, любая судьба – это следствие каких-то человеческих поступков. Никакая сила извне не влияет на неё так, как сами люди, и если уж искать правых и виноватых, то только среди них, а не где-то там, на небе.
Наверное, он и сам был не идеален и многое в своей жизни делал не так, как нужно. Где-то проявлял слабость, а где-то наоборот шёл напролом, не сбавляя обороты. Но и в том, и в другом случае он просто ХОТЕЛ ЖИТЬ, и это в какой-то степени оправдывало многие его поступки. Когда-то давно у него отняли детство. Тоже не судьба – конкретные люди, а если точно, то один человек, которого Грейди долго видел в своих ночных кошмарах, ещё будучи ребёнком… Почему-то именно он, а не вооружённые вьетконговцы, прочно и упорно ассоциировался в памяти мальчика с той страшной сценой в пылающей деревне. Может быть, из-за того что его Грейди тогда меньше всего ожидал увидеть в обществе убийц с автоматами. Родители считали его своим другом…Доверяли ему… А он пришёл и сам лично дал приказ «чарли» их расстрелять. Грейди это помнил. Даже спустя годы видел циничную ухмылку этого подонка, его хищное выражение лица…
- ТОМ… ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО МЫ НЕ ВИНОВАТЫ… ЗАЧЕМ ТЫ ЭТО ДЕЛАЕШЬ?
- Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕЖДАЛ, ЧТО ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ, ФЭЙ…ТЫ САМА ВО ВСЁМ ВИНОВАТА…
- БОГ ТЕБЕ СУДЬЯ, ТОМ…
Конечно же, его звали Том. Больше Грейди не знал об этом человеке ничего. А ведь это именно он привёл вьетконговцев в Чан Ло. Об этом сложно было не догадаться даже тогда, в детстве, а сейчас, прокручивая в своей памяти тот роковой день, Грейди все больше и больше склонялся к мнению, что это произошло неспроста. В чём обвинялись его родители? О чём предупреждал маму Том? Раньше Грейди над этим особо не задумывался – на улицах Далата просто некогда было предаваться подобным воспоминаниям, ну а тут, в Лон Дак, тяжёлые мысли одолевали сами собой, как навязчивые, агрессивные пчёлы. Кусали, жалили и не давали покоя, особенно по ночам, когда призраки из далёкого прошлого становились живыми и почти осязаемыми, и тогда он, уже совсем взрослый, сильный парень начинал захлёбываться своими полузабытыми детскими эмоциями. Он тосковал по родителям, как наяву представляя себе их родные лица, и снова задавался мучительным вопросом: ЗА ЧТО?... Они не заслужили такой ужасной участи… Они приехали во Вьетнам, чтобы просто помогать людям. Чем они могли кому-то помешать, а в особенности, этой скотине, которая так долго пользовалась их гостеприимством, пряча камень за пазухой?.. И как вообще так вышло, что американский военнослужащий оказался заодно с Ви-Си?.. Вопросы, вопросы…Слишком много их появилось за эти годы, и где искать на них ответы, Грейди пока не представлял.
Возможно, ему бы никогда в жизни не удалось узнать всей правды о смерти своих родителей, и уж тем более, выйти на след их убийцы, если бы счастливый случай не свёл его с отцом Джастином. Это была редкая удача – спустя столько лет встретить человека из своего прошлого, способного пролить свет на многие события того времени. После освобождения из Лон Дак, Грейди ненадолго осел в Сайгоне, уже давно переименованном в Хошимин. У него по-прежнему не было ни паспорта, ни денег, но зато была сила и мастерство настоящего воина, которое много раз спасало ему жизнь и честь, а теперь стало и основным способом заработать: сперва частными занятиями с теми, кто желал овладеть искусством самозащиты, а чуть позже – постоянными тренировками в одном из местных доджо. Конечно, это была далеко не та жизнь, о которой Грейди мечтал. Грустно и досадно в двадцать семь лет совершенно ничего не иметь за душой, однако после беспризорничества и тюрьмы даже такое скромное существование казалось верхом блаженства. Он не голодал, его доходов хватало не только на самое необходимое, но и на какую-никакую крышу над головой – на окраине Сайгона вполне можно было найти дешёвую комнату с минимумом удобств. Это всё равно было на порядок лучше, чем давние ночёвки в грязных подъездах.
Долгое время свобода слегка пьянила его. Он часами мог бродить по городским улицам – просто так, бесцельно, заново привыкая к нормальной человеческой жизни без войны и насилия. Если раньше его местом жительства были только трущобы и помойки, то теперь у Грейди имелась возможность изучить Сайгон снаружи. И не только изучить, но и стать частью этой удивительной и по-прежнему загадочной страны, с которой за столько лет он успел сродниться и даже полюбить. По-своему, против воли, как иной нежеланный ребёнок любит свою неласковую пьяницу-мать, вынужденную его растить и кормить ради чувства долга. Мать, которая ругает, отвешивает затрещины, порой вообще игнорирует, но всё равно не бросает на произвол судьбы. Пусть Грейди не видел здесь ничего хорошего, однако другой Родины у него не было уже давно, с тех пор как родители покинули Канаду. Он никогда не мечтал туда вернуться – за двадцать с лишним лет восточноазиатская культура и быт целиком и полностью вошли в его кровь, до мозга костей сделав его коренным азиатом. Он еще помнил английский язык, однако пускал его в ход лишь при крайней необходимости, предпочитая ему тоже уже совсем родной вьетнамский, на котором разговаривал легко, свободно и даже без акцента. Для того чтобы окончательно стать тут своим, можно было бы еще и религию поменять, тем более что у Грейди были все основания отказаться от своего, христианского бога, когда-то отвернувшегося от его глубоко верующей семьи, но... что-то мешало переступить эту критическую черту. Предать свою религию – означало навсегда перечеркнуть связь со своим прошлым, забыть свои корни и, что самое важное, своих родителей, которые посвятили этой вере всю свою жизнь. К такому шагу Грейди был не готов морально. Он до сих пор очень трепетно воспринимал всё, что имело отношение к отцу и маме, и потому, однажды совершенно случайно обнаружив в одном из тихих кварталов Хошимина христианскую церковь, был потрясён не на шутку.
Она была почти такая же как та, в которой когда-то служил его отец, ещё там, в Гамильтоне. Скромное здание, безо всякой помпезности и вычурности – такую могли построить только непритязательные протестанты. Грейди долго стоял перед воротами, раздираемый разными противоречивыми эмоциями, то делая шаг вперёд, то отступая обратно. Это явление было из того, старого мира, с которым он, нынешний, уже давно не имел ничего общего. И всё-таки окунуться в ту забытую детскую сказку хотелось просто до дрожи в коленях. Вспомнить себя ребёнком… Ощутить уют и покой… Поговорить с понимающим, чутким человеком, и, может, у него узнать, так ли сильно он грешен?
Преодолеть себя оказалось трудно…Грейди переступал порог дома божьего, зажмурившись и затаив дыхание, словно ожидая немедленной небесной кары Увы, его было за что наказывать, и некоторых своих поступков он бы даже самому себе никогда не простил. Может, тяжесть этого груза была слишком велика, и именно это заставило Грейди на какое-то время примириться с вероломным христианским богом? Он хорошо помнил, как действовали на людей отцовские проповеди и, наверное, невольно надеялся на то, что кто-то подобный отцу так же сумеет ему помочь обрести душевное равновесие. Всё вышло с точностью до наоборот…

URL
2011-02-08 в 17:11 

Furry Imp2
В церкви было тихо и пусто. Пожилой седоволосый пастор в чёрной рубашке встретил молодого человека с радостью и удивлением – белых христиан в Хошимине можно было по пальцам пересчитать, и каждый прихожанин ценился на вес золота.
- Добрый день, сын мой, чем я могу тебе помочь?
До боли знакомое обращение полоснуло по сердцу раскалённым лезвием ножа. Как давно он не слышал таких речей!...
- Я… Не знаю, святой отец… - Грейди растерялся, с трудом подбирая слова. – Мне бы хотелось…
- Тебе нужна помощь? – Тёплые карие глаза из под кустистых белых бровей смотрели на парня с искренней готовностью оказать любую моральную поддержку. Пастор напоминал Санта-Клауса и смутно кого-то ещё…
- Да. – У него не было сил это отрицать. – Нужна… Но я не знаю, как вам всё это объяснить…
Святой отец сочувственно улыбнулся:
- Ничего страшного… Всё получится само собой, стоит только попробовать раскрыть своё сердце. Ты хочешь поговорить или спросить какого-то совета? Тебя гложет какая-то проблема?
- Да, святой отец. – Грейди было нужно всё и сразу. – Я запутался в себе… В своей жизни… Я перестал понимать, что правильно, а что нет… Можно мне… исповедаться?
Потом, сидя за шторкой перед решетчатым окошком, он долго собирался мыслями и пытался заставить себя полностью раскрыться. Это оказалось труднее, чем он ожидал.
- Так получилось, что я… стал убийцей…
Вполне возможно, что святой отец слышал в своей жизни и не такое. Особых эмоций он, во всяком случае, не выразил.
- Продолжай, сын мой. Тебя это мучает?
- Да, очень… Прошло десять лет, а я до сих пор вижу это в кошмарах и не могу найти себе никаких оправданий.
- Это произошло случайно? Или ты хотел убить?
- Ни то, ни другое. Меня заставили.
- Каким образом заставили? – А вот это откровение озадачило пастора и даже в какой-то степени взволновало.
- Под страхом смерти.
- Где это случилось?
- На ринге. Это были бои без правил, в которых проигравший должен был умереть. Я не хотел в них участвовать, но моего согласия никто не спрашивал. Сказали, что убьют меня, если я не выйду на ринг и не буду драться.
По ту сторону окошка на какое-то время повисла угнетающая тишина. Подобного пастору ещё точно слышать не приходилось, и сейчас он думал, как ему правильно реагировать.
- Сколько раз ты выходил на ринг? – Спросил он наконец, сам того не подозревая, попав по самому больному. Грейди представил, что этот человек сейчас о нём подумает, но отступать ему было поздно. Он сам этого хотел…
- Я не знаю… Много…
- И всегда побеждал? – От этого вопроса по спине пробежали мурашки.
- Всегда… Иначе я бы тут с вами сейчас не говорил…
- И каждый твой бой заканчивался чьей-то смертью?
- Да… Это было правило. Если бы я отказался его соблюдать, меня бы убили.
Новая пауза. Похоже, священник был шокирован.
- Это страшный грех, сын мой…
Можно подумать, что своим замечанием он открыл Америку!
- Я знаю! – Грейди вспыхнул как порох, сам того не желая. – Поэтому я сюда и пришёл! Мне тяжело с этим жить! Я понимаю, что лучше было бы самому умереть и попасть в рай, но я испугался….
- Сын мой… - Пастор попытался его остепенить, но молодой человек не услышал его тихого голоса.
- Я сильно испугался! Мне было семнадцать лет, и я просто боролся, чтобы выжить! Я не хотел никого убивать, особенно…
- Сын мой, успокойся… Тобой владеет гнев, а он ослепляет душу и разум. Я верю, что ты этого не хотел, верю, что тебе тяжело. Никто не обвиняет тебя в том, что ты хотел жить, это вполне естественно для каждого человека…Скажи мне, пожалуйста, ты всегда был верующим или только теперь почувствовал необходимость найти утешение у бога?
Грейди был так зол, что чуть было не ляпнул, что в бога как такового он не верит уже давно, и в конкретной ситуации ему просто хотелось выговориться, однако вовремя спохватился и взял себя в руки.
- Я родился в семье протестантов. – Произнёс он вместо этого. – Мой отец был пастором, таким же, как и вы.
- Вот как?
- Да, и он так же как вы работал во Вьетнаме, во время войны. Только в деревне, а не в городе. Там его и убили вместе с мамой.
Молчание за тонкой деревянной перегородкой на этот раз было долгим и напряжённым. Грейди уже показалось, что пастор заснул, когда неожиданно снова услышал его охрипший голос.
- Как называлась эта деревня?
- Чан Ло.
- Не может быть…А как… как звали твоего отца?
- Гарольд. Гарольд Джеймисон…
- О, господи…
Их странный диалог через окошко всё меньше и меньше был похож на исповедь – завернул он по ходу куда-то не в ту степь, а теперь окончательно выбил из колеи обоих собеседников.
- Грейди?..- Это было скорее утверждение, нежели вопрос, однако услышав от совершенно постороннего человека своё имя, молодой человек на мгновение выпал в осадок.
- Да…Откуда вы меня знаете?..
Как оказалось позже, Грейди тоже прекрасно знал этого человека, просто забыл с годами, а при встрече не смог узнать, что и не мудрено. Когда их миссионерская группа перебиралась из Канады во Вьетнам, Джастин Бролли был на двадцать два года моложе и выглядел несколько иначе, чем сейчас. Хотя неспроста же Грейди с самого начала уловил в нём что-то знакомое – в своё время они очень тесно дружили семьями. Еще в Гамильтоне и Джастин, и его супруга Кэролайн были рьяными последователями религии, которую проповедовал отец. Бог не давал им детей, и они очень надеялись рано или поздно заслужить у Всевышнего эту милость. В Чан Ло чета Бролли жила тоже по соседству, буквально через дом, и даже Грейди помнил, сколько было радости, когда Кэрри, спустя столько лет, всё-таки смогла забеременеть: мечты и планы на будущее строились у него на глазах, и мама собиралась быть крёстной для будущего малыша…Это было где-то за два-три месяца до их гибели… До сих пор Грейди был уверен, что семейство Бролли постигла общая страшная участь. Отец Джастин думал о Джеймисонах то же самое.
- Меня не было в деревне с утра, я уезжал в Сайгон на весь день по поручению отца Гарольда. Но ты-то, родной мой? Как так вышло, что ты избежал этой расправы?
И Грейди рассказывал ему: долго, подробно, словно на исповеди. Только теперь это была уже другая, доверительная беседа двух людей, объединённых одной большой потерей.
- А я так и не смог отсюда уехать. – Признавался отец Джастин. – И потом, мне очень помогла вера. Без неё я бы, наверное, сошёл с ума от тоски по Кэрри. До сих пор не могу забыть тот день… Я так торопился вернуться пораньше, чтобы отметить праздник…Был ведь какой-то праздник…
- Да, День Рождения у мамы. – Напомнил Грейди тихо.
- Да, действительно…Милая Фэй, она была потрясающей женщиной. Такой смелой и самоотверженной, с таким внутренним чувством собственного достоинства…Ты очень похож на неё…
- Вы мне это и раньше говорили, когда хотели маме комплимент сделать.
Пастор с горечью улыбнулся:
- Да, бывало и такое. Ей многие делали комплименты. В ней был какой-то особенный, волшебный магнетизм, к которому никто не мог остаться равнодушным…
Никто… Картинки из давнего прошлого выплыли из туманной дымки сознания, и Грейди вспомнил то, о чём так давно хотел узнать.
- Отец Джастин, а вы знали человека по имени Том? Он часто бывал у нас в деревне, приходил в гости и много общался с мамой. Вы должны его знать.
- Том? – Тут же переспросил пастор, особо не задумываясь. – Ты имеешь в виду Хардена?
ХАРДЕН…Наконец-то он знал его фамилию!...
- Я помню только имя. Дело в том, что я его видел в тот день вместе с «чарли». Он в чём-то обвинял моих родителей, а потом…их расстреляли по его приказу…
Он думал, что отец Джастин по крайней мере удивится, услышав его слова, но, похоже, пастор многое знал и раньше. На добром широком лице его отразилась сперва глубокая задумчивость, а потом мрачная уверенность.
- Да… От Хардена этого надо было ожидать с самого начала… Мне ещё Кэрри говорила, какой он подонок. Прохода твоей матери не давал.
- Что? – Это было равносильно неожиданному плевку в лицо. Грейди поперхнулся изумлением и растерянностью и долго не мог прийти в себя, переваривая то, что сказал ему священник. – Подождите-подождите… Вы в этом точно уверены?
Его обескураженный вид невольно вызывал сострадание. Отец Джастин обнял парня за плечи, заранее стараясь успокоить.
- Это трудно было не заметить. Деревня маленькая, все у всех на виду. Да Харден особо и не стремился это скрывать. Таким, как он, рамки приличия неведомы.
Конечно, это мог видеть кто угодно, но только не сам Грейди. Он был слишком мал для того, чтобы понимать все эти слащавые улыбочки, зато теперь ему было ясно, почему этот человек всегда вызывал в нём стойкое отвращение. И тот короткий диалог перед расстрелом, который Грейди всю свою жизнь помнил, но так и не мог расшифровать, внезапно заиграл совершенно другими красками.
«… - Том, ты же знаешь, что мы не виноваты. Зачем ты это делаешь?
- Я тебя предупреждал, что ты пожалеешь, Фэй. Ты сама во всём виновата.
- Бог тебе судья, Том.
- Я ему не по зубам, дорогая, так что не пугай, ладно? Лучше помолись, как ты всегда это делаешь – глядишь, на самом деле в рай попадёшь»…
Циничная тварь… Неужели таким образом он просто сводил личные счёты и мстил маме за отказ? Позднее Грейди узнал эту историю во всех подробностях. Отец Джастин, как выяснилось, мог рассказать о Томасе Хардене довольно много – среди его прихожан был человек, который одно время имел с ним дело и был в курсе многих его преступлений в период войны. В том, что именно Харден привёл «чарли» в деревню больше не было никаких сомнений: он действительно тесно сотрудничал с Вьетконгом. За ценную информацию получал неплохое вознаграждение, да еще помимо этого заключал с ними сделки по продаже оружия. К слову, и сам был высококлассным снайпером. Скорее всего, в случае с налётом на Чан Ло Харден решил совместить приятное с полезным – отомстить за своё мужское самолюбие, а заодно и денег на этом заработать. Шаг за шагом распутывая этот клубок, Грейди приходил в ужас и негодование.

URL
2011-02-08 в 17:12 

Furry Imp2
- Как он сумел натравить «чарли» на моих родителей?!
- Очень просто, - объяснял ему отец Джастин, - он сказал им, что твои родители работают на ЦРУ, а их миссионерская деятельность – просто прикрытие. Думаешь, кто-то стал проверять достоверность этой информации? Любая деревня на южной стороне для Ви-Си – потенциальные помощники американцев, им только повод дай прийти и всех там уничтожить…
Харден такой повод нашёл… Ради своей неудовлетворённоё похоти погубил сотни невинных жизней, а его, Грейди, оставил сиротой. Думая об этом, хотелось рвать и метать от бессильной досады за своё растоптанное, искалеченное детство.
- Где теперь эта скотина? – Снова кидался молодой человек к пастору как к своему единственному свету в окошке. – Он до сих пор на свободе и никак не ответил за то, что сделал?
- Похоже, что да, Грейди… Мне сказали, что он и сейчас занимается страшными делами у себя на Родине.
Грейди скрипел зубами… Ему было наплевать, чем занимается Харден сейчас. Даже если бы он в данный момент отбывал срок в тюрьме, Джеймисон вряд ли почувствовал бы себя в полной мере отомщённым. Потому что такая мразь в принципе не имела права существовать на земле.
- Почему никто ничего не делает? Он должен за всё ответить!
- Перед Господом нашим рано или поздно все ответят за свои грехи. И он – не исключение.
От таких речей сразу хотелось повеситься. Грейди слушал рассуждения пастора и просто срывался с катушек:
- Отец Джастин, при чём тут ваш Господь?! Он должен ответить за всё здесь, в этой жизни! И если никто до сих пор не смог с ним справиться, то это сделаю я! Помогите мне его найти!
Излишняя горячность парня не на шутку пугала святого отца, и он долго не мог решиться пойти навстречу его навязчивой идеи.
- Надеюсь, ты не собираешься устраивать над ним самосуд, мой мальчик? Это большой грех, не вздумай взять его себе на душу.
- Не волнуйтесь, всё будет хорошо. – Клятвенно обещал Грейди и смотрел на старого друга своего отца невинными ангельскими глазами Фэй. – Если, как вы сказали, он и сейчас занимается чем-то криминальным, значит, его должны искать. Я позабочусь, чтобы Харден попал в руки правосудия как можно раньше. Только помогите мне хотя бы примерно узнать его координаты. У вас же есть возможность это выяснить через своего человека.
Конечно, он врал. Безбожно врал, и не испытывал при этом никаких угрызений совести, потому что высшим судом Господним его уже невозможно было напугать. Одним грехом больше, одним меньше – какая разница? На ринге он убивал совершенно незнакомых людей, не имея на это никаких личных мотивов, но теперь Грейди жаждал крови до такой степени, что скулы сводило. Мысль о том, что Томас Харден жив, здоров и успешен, мутила рассудок, и хорошо, что отец Джастин не мог заглянуть ему в душу – он бы ужаснулся, обнаружив, что там творится. И уж, разумеется, не стал бы помогать Грейди в этой рискованной затее. Видимо, личные эмоции святого отца тоже дали о себе знать. Ему хотелось, чтобы Харден ответил за свои грехи. Не только перед Богом, в другой жизни, но и в этой, перед законом. Однако пастор не учёл одного… В той среде, где столько лет жил Грейди, было своё отношение к закону и собственное понятие о том, КАКИМ должно быть настоящее правосудие. В нём не было места гуманности.
Подробного досье на своего кровного врага молодой человек нетерпеливо ждал около недели, успев довести себя до белого каления разными планами расправы. Биография у Хардена оказалась мутной, размазанной и мрачной, достоверным и совершенно точным фактом в ней было одно: последние несколько лет основным доходом Томаса являлись заказные убийства, в связи с чем к его розыску был подключён даже Интерпол. На одном месте он никогда не задерживался долго: менял города, менял заказчиков и ловко, по-змеиному ускользал из рук правосудия, оставляя за собой кровавые следы.
По самым свежим данным, сейчас Харден затерялся на северо-западе страны, в штате Орегон, а точнее, где-то в Портленде.
ПОРТЛЕНД… Услышав это название, Грейди долго не мог опомниться. Какое-то наваждение или рок? Почему-то всё самое важное в его жизни было связано именно с этим городом. Когда-то давно он постарался вычеркнуть его из своей памяти, забыть, поставить крест, но судьба упорно не давала ему этого сделать. В насмешку что ли подстроила такое удивительное совпадение? Родной город Бодро… Место, куда он обещал его забрать и куда, скорее всего, давным-давно вернулся один. Впрочем, сейчас это было уже не важно. Старая история, старая боль, старые мечты, никак не связанные с его нынешней и вполне конкретной целью. Они не должны были ему мешать и отвлекать от главного смысла всей жизни – мести. Это был его долг перед родителями, выполнив который, он мог обрести душевное равновесие и спать спокойно. Тогда Грейди не сомневался, что всё будет именно так, его не смущало даже отсутствие паспорта…
- Если постараться, можно попробовать добраться до Америки нелегально. – Заверял молодой человек отца Джастина, которому очень не нравилась подобная авантюра.
- Это большой риск, Грейди. Если тебя поймают и не обнаружат документов…
- У меня есть справка, подтверждающая личность. Мне её в Лон Дак выдали.
- Ты же понимаешь, что для пересечения границы этой бумаги недостаточно. Разве тебе нужны новые неприятности с законом?
Наивный пастор и отдалённо не предполагал, в КАКИЕ неприятности с законом Грейди собирался впутаться, преодолев границу, но ему и не следовало этого знать.
- Мне нужно попасть в Портленд любым способом. Законно или незаконно, хоть по воздуху, хоть по воде. Хотя по воде, думаю, проще. Найти подходящий корабль в порту и боле менее сговорчивого капитана. Думаю, за отдельную плату кто-нибудь да согласится взять меня на борт.
Его уверенности можно было позавидовать, однако отец Джастин по-прежнему волновался и переживал.
- Всё может получиться не так, как ты задумал, сынок. Нельзя ничего заранее предугадать.
- Нельзя, конечно. Но всё равно надо испробовать все возможности, а там, дальше, уже как пойдёт.
Жизнь приучила Грейди действовать только так – не сомневаясь и не зацикливаясь на мелочах. Лучше двигаться и что-то делать, чем до бесконечности сидеть и размышлять, просчитывая всё наперёд и прикидывая возможные последствия. В подобном темпе на улицах и в тюрьме он бы просто не выжил. Вот и сейчас изменять собственным правилам молодой человек не собирался. Хорошо, что отец Джастин вовремя это понял и не стал его переубеждать.
- Я бы с радостью помог тебе с паспортом, Грейди, но, к сожалению, здесь у меня нет таких связей. Однако если Господь поможет тебе добраться до Соединённых Штатов, то в Вашингтоне есть человек, к которому ты сможешь смело обратиться от моего имени. Он мой хороший знакомый, и в его силах оформить тебе документы. Если, конечно, ты планируешь остаться там насовсем.
Грейди пока ничего не планировал, но предложение помощи принял с удовольствием – в Америке без паспорта ему бы пришлось очень сложно.
«Господь» действительно почти удачно помог Джеймисону пересечь границу на корабле. Именно «почти», потому что и там без приключений не обошлось. Капитан корабля, средних лет вьетнамец по имени Тран Ван Ло, оказался на редкость порядочным и честным человеком. Познакомившись с парнем поближе и выслушав историю его нелёгкой жизни, он не взял с Грейди ни цента за поездку. Только попросил быть осторожным и вести себя тихо, чтобы не привлекать постороннего внимания. Привлекать чьё-то внимание Грейди и не собирался, это было не в его интересах, однако обещания своего сдержать не сумел – так сложились обстоятельства, что остаться в стороне было нельзя. И плевать, что, спасая жизнь капитану, он снова совершил преступление – это убийство и перед богом, и перед самим собой он мог оправдать сполна. Зато в лице Тран Ван Ло Грейди навсегда обрёл хорошего и благодарного друга…

…И всё-таки он не думал, что это будет так тяжело – срываться с насиженного места и заново привыкать к чужой стране. А ведь Америка на самом деле была для него чужая. Он никогда не имел к ней никакого отношения и не испытывал особого желания здесь жить. Конечно, Штаты многим напоминали Канаду, а значит и раннее детство, но, тем не менее…Непривычно было всё вокруг: белокожие лица, английская речь, изобилие небоскрёбов и машин, сам сумасшедший ритм столичного мегаполиса немного сводил с ума. Долгое время Грейди казалось, что он не вписывается в окружающий антураж, поэтому, оказавшись в Вашингтоне, он первым делом постригся – длинные волосы до плеч, которые он до сих пор носил, слишком выделяли его из толпы, а это было ни к чему. Вот если бы можно было ещё так же, в один момент освободиться и от своих навязчивых мыслей! Время шло, убийца продолжал гулять на свободе, а Грейди пока что не сделал ничего для того, чтобы до него добраться… Просто не имел на это финансовых возможностей, вот и торчал в столице, перебиваясь случайными подработками – благо, паспорт ему действительно сделали в самые короткие сроки.
В Вашингтоне Грейди провёл почти полгода. За это время он освоился, адаптировался и даже познакомился с совершенно замечательной девушкой Лизой. Она была чем-то похожа на него – такая же самостоятельная, вспыльчивая и решительная, и в ней, наверное, Грейди инстинктивно почувствовал родственную душу. Им было хорошо вместе. Пожалуй, даже слишком хорошо – так, что, временами молодой человек боялся утонуть в этих отношениях с головой, ведь это означало полный крах всех его замыслов. Незапланированная любовь делала его уязвимым и излишне мягким, она расслабляла и не давала сосредоточиться на главной цели в жизни, а это было неприемлемо. Ничто на свете не стоило его священной мести, и любая положительная эмоция, способная её заглушить, представляла собой досадную помеху. Грейди приложил максимум усилий для того, чтобы убить свою любовь в зародыше. К тому же, отправляясь в Портленд, он не знал, что ждёт его впереди. Он понимал, как сильно рискует не только свободой, но и самой жизнью, поэтому не собирался впутывать Лизу в свои дела. К счастью, у неё хватило ума это понять и принять по возможности адекватно, благодаря чему они сумели расстаться друзьями.

URL
2011-02-08 в 17:13 

Furry Imp2
Это было к лучшему. Задача, которую поставил себе Грейди, требовала предельной сосредоточенности и самоотдачи. Сейчас ему нужно было думать только о Хардене, и все свои силы тратить только на его поиски. Однако Портленд оказался слишком большим городом, найти в нём человека, не имея никаких конкретных данных, было очень трудно. К тому же, впервые оказавшись на Родине Бодро, Грейди долго пытался справиться с неожиданно нахлынувшим волнением. Он не думал, что так будет… Он столько раз внушал себе, что ему всё равно. В этом городе ему был нужен только Харден, а то, что где-то здесь живёт Бодро, оказалось всего лишь совпадением. Совсем незначительным и неважным. Живёт себе и живёт, не хватало ещё отвлекаться на сентиментальные детские воспоминания, когда и без того есть чем заняться. И какая разница, что это ТОТ САМЫЙ ГОРОД? И что с того, что порой становится трудно дышать и глаза щиплет от встречного ветра? Это просто с непривычки… Временная слабость, вызванная ностальгией, которая непременно должна пройти сразу же, как он нападёт на след Хардена.
Легко сказать! Томас Харден был не тот человек, фамилия которого значится в телефонном справочнике. Зато телефон и адрес Адама Бодро попались на глаза сразу же, будто нарочно. Сидя в номере дешёвого отеля, Грейди долго изучал чёрные буквы на желтоватой бумаге, пока они не начали расплываться и оживать под его пристальным, немигающим взглядом. АДАМ БОДРО… 6427 Беннет-стрит…Он был здесь и никуда за двадцать лет не делся. К нему можно было запросто прийти в гости – чисто по-приятельски, навестить, узнать, как у него дела… Посмотреть, в конце концов, изменился ли он с годами…
«Зачем?... Что мне это даст?.. Он уже давно про меня забыл, к чему мне лишний раз в этом убеждаться?.. Я не хочу слушать его объяснений, мне вообще ничего от него давно не нужно…Хотя проверить его реакцию на моё появление всё-таки было бы интересно… Позвонить и представиться?...»
Рука тянулась к телефону, пальцы неуверенно нажимали на кнопки, но в самый последний момент замирали, отказываясь подчиняться, и тогда Грейди в сердцах захлопывал тяжёлый справочник, не в силах преодолеть своё смятение. И тогда он злился на себя.
«Идиот!..На что ты ещё надеешься?!.. Что он тебе обрадуется и примет как родного?..После того как бросил одного в приюте и не попытался найти?..Мало тебе было разочарований, ещё хочется?!»
Вот именно…Где-то в глубине души, на самом её дне, ему ещё хотелось думать, что Бодро всё тот же Пчёлка, однако разум упорно утверждал обратное. Такого в принципе быть не могло, прошло двадцать долгих лет, и их теперь абсолютно ничего не связывало. У Бодро своя жизнь, в которой Грейди места нет. Да и нужно ли ему это место? Вряд ли…Лучше жить, никому не доверяя, не привязываясь и не любя, полная отчуждённость служит твёрдой гарантией против боли… Поэтому никаких встреч… Никаких попыток вернуться в прошлое…Он приехал сюда не для того чтобы трепать себе нервы, думая о Бодро. У него другая цель – ХАРДЕН…
Только две недели спустя Грейди узнал, что дорога к Хардену проходит прямиком через Бодро. Для этого, оказывается, ему даже не понадобилось выходить из отеля, достаточно было просто посмотреть новости по местному телевизионному каналу. Он не особо вникал в то, что говорил с экрана высокий улыбчивый тип с курчавой головой, но зато потом буквально подпрыгнул на кровати, услышав вопрос журналистки:
- Мистер Лоупер, окружной прокурор заявляет, что Томас Харден, профессиональный убийца, имеет к вам непосредственное отношение. Так ли это?
Грейди не поверил своим ушам… А мистер Лоупер продолжал приветливо улыбаться:
- Харден… Харден… Меня в последнее время одолели вопросами о Хардене. Много о нём наслышан. Его ищет Окружная Прокуратура, не так ли? Позвольте мне высказать своё мнение по этому поводу? Харден действительно мастер своего дела. Он не по зубам никому. Ни прокурору, ни тем более всей этой мелочи, включая Пайна и того человека, который на днях умудрился его арестовать и тут же потерять… Бодро, кажется, его фамилия?
Случаются ли в жизни подобные невероятные совпадения? Как так вышло, что, разыскивая Хардена, Грейди попал прямо на Бодро? Словно сама судьба таким образом решила поиграть с ним в какую-то свою игру, и он не смог отказаться от её хитрых правил. Сперва он еще немного сомневался, что речь в разговоре с экрана шла именно об этом Бодро, а потом сообразил, что в телефонном справочнике такая фамилия была всего ОДНА. На весь город… А это означало только одно: бывший морпех Бодро сейчас работает блюстителем закона, и именно он занимается делом Хардена. И ещё… Теперь Грейди совершенно точно должен был с ним встретиться… Уже не по личным мотивам, а ради ДЕЛА, из-за которого он сюда приехал…Для этого нужно было собрать всю свою волю в кулак, отрешиться от всех своих эмоций и полностью сосредоточиться на цели…Он был совсем близко от неё, в двух шагах, стоило только руку протянуть… Но какими же морально тяжёлыми оказались эти самые два шага!...
Больше всего Грейди боялся выдать себя. В первый момент, когда Бодро зашёл в квартиру и увидел его, раскинувшимся на диване, самым важным было сделать вид, что не происходит ничего особенного. Слава богу, у него это получилось: ироничная усмешка, шутливый тон, полнейшая раскованность движений. Бодро даже примерно не догадался, что творилось у него на душе, тем более, что и сам он, похоже, впал в полный ступор. Будто привидение увидел, а скорее всего, так оно и было.
«Он уже, наверное, давно меня похоронил. Думал, что я в том аду заживо сгорел когда-то…»
А ведь он и правда нисколько не изменился… Только в футболке и джинсах смотрелся немного непривычно, как-то более по-домашнему что ли. Но от этого он не стал чужим… Грейди ужаснулся, поймав себя на этой предательской мысли и поспешил прогнать её прочь. Снова и снова он как заклинание повторял себе, что этот человек ему никто. Случайный знакомый из прошлого… Он что-то говорил, смеялся, дурачился, наблюдая, как теряется от его поведения Бодро, совершенно ничего не понимая. А ему и не нужно было понимать, что на самом деле происходит. Ему надо было просто поверить в то, что всё хорошо, замечательно и лучше быть не может. Они ведь просто давние приятели и ничего друг другу не должны, поэтому могут общаться, как ни в чём ни бывало, легко и непринуждённо… Ведь Бодро, скорее всего, так и думал. Нет, он делал какие-то неуверенные попытки изобразить радость, расспрашивал Грейди о его жизни и вроде бы даже искренне сочувствовал всем его невзгодам, однако всё это было так же искусственно и ненатурально, как и та игра, которую вёл с ним Грейди. Напряжение, висевшее в воздухе, можно было потрогать руками, они говорили на разных языках, думая каждый о своём, и это было просто невыносимо. Почти ФИЗИЧЕСКИ невыносимо. Грейди тошнило от собственного цинизма. И от сдержанности Бодро тошнило тоже. Может, от этой встречи он подспудно ожидал чего-то другого? Может, втайне надеялся на то, что увидев его, Бодро с ума сойдёт от счастья? Схватит его, крепко обнимет и как тогда, много лет назад, прижмёт к себе, ероша волосы… Это было уже невозможно, но ему этого ХОТЕЛОСЬ….До слёз… Тогда бы он, наверное, простил этому человеку всю свою боль и даже, пожалуй, не стал бы использовать дальше в своих планах на Хардена. Но чуда, как всегда, не произошло. И слава богу, что ему удалось зажать, задавить в себе всё то, что он чувствовал, глядя на Бодро… Как бы глупо он выглядел, поддавшись эмоциям…
Иногда бывали моменты, когда Грейди снова начинал сомневаться в правильности своих суждений. Первым таким сигналом стали его же собственные рисунки, которые в тот вечер показал ему Бодро. Оказывается, он сохранил их на память…И в словах его время от времени проскальзывали странные фразы, так же наводящие молодого человека на мысль, что он где-то ошибается и чего-то не так понимает. Хотя, скорее всего, ему просто хотелось так думать. У Бодро тут давно сложилась своя жизнь, и в ней было полно других людей, успевших стать ему родными. Мэллой, например, о которой он отозвался как о дочке… Почему ему это было так неприятно? Откуда могла взяться в его душе эта чёртова ревность? Эта девушка ни в чём перед ним не провинилась. Разве что только тем, что все эти годы была рядом с Бодро…Так, как в свое время с ним рядом хотел быть Грейди. Однако о нём никто не позаботился. Когда он плакал и звал на помощь, никто не пришёл и не спас его из того кошмара. И после этого Бодро еще посмел обвинить его в предательстве?...Что ж, пусть тогда считает, что это предательство вернулось к нему бумерангом… Пусть думает, переваривает, анализирует, делает выводы… У Грейди была своя, собственная жизнь, которую он когда-то отстоял САМ, поэтому теперь ему никто не имел права указывать, что делать. И абсолютно никто ему в этой жизни был не нужен…

URL
2011-02-08 в 17:32 

Furry Imp2
22.

После ночного инцидента в подземном гараже было крайне глупо надеяться на то, что к девяти часам утра Грейди как ни в чём ни бывало явится на работу. Адам не тешил себя этой иллюзией, и всё равно, не обнаружив парня в баре, с новой силой ощутил горечь разочарования. То, что Грейди не захотел оставаться с ним под одной крышей, можно было понять и пережить. Однако если он наплевал на свои рабочие обязанности, это означало только одно: Грейди ушёл навсегда…Или же, случилось самое страшное, но об этом даже думать не хотелось.
- Господи, что это у тебя с лицом?! – Вместе приветствия ужаснулась Мэллой, встретив Бодро за стойкой.
- Издержки профессии. – Попытался отмахнуться тот. Сейчас это не имело никакого значения. – Ты не видела Грейди?
- Видела, он здесь уже был.
Значит, живой… Уже хорошо… Дышать стало намного легче.
- Давно?
Мэллой задумалась на мгновение.
- Минут пятнадцать назад. Я дала ему деньги, которые ты обещал. – Заметив, как при этом недоумённо расширились глаза сержанта, девушка насторожилась. – Постой… Или ты ему ничего не обещал?
«Значит, он действительно решил сжечь все мосты. Иначе не опустился бы до такого примитивного воровства. Ему, похоже, всё равно, что я о нём подумаю…»
- Сколько ты ему дала?
- Четыре сотни, всё, что было в кассе. – Мэллой пристально смотрела на осунувшееся лицо Бодро с лиловым кровоподтёком на полщеки. – Что произошло, Адам?
- Ничего… Ничего такого, с чем бы я не смог справиться.
А вот это уже никуда не годилось…
- Адам, перестань! Я прекрасно тебя знаю! Ты же сам не свой, разве я не вижу? И тон твой мне хорошо знаком. Таким ты бывал каждый раз, когда поиски Грейди заканчивались впустую. Может, объяснишь, что на этот раз случилось?
Конечно, она имела право знать всё. Кому как не Мэллой он мог открыться и излить душу, не боясь, что его неправильно поймут? Носить в себе эту боль столько времени было уже просто невыносимо. Бодро без сил навалился на стойку. Подумал о своём любимом кофе со сливками, но тут же с отвращением отверг эту мысль. Ему совершенно ничего не хотелось.
- Сейчас тоже всё впустую, Мэллой. Как будто ничего и не было. Я снова на старте…
- Ты о Грейди? – Мэллой внезапно осенило, и она нахмурилась. – Подожди, а то, что у тебя на лице – это случайно не его рук дело?
- Не рук… Да и вообще, это не главная проблема…
- А в чём тогда проблема? Расскажи мне… - Девушка вся обратилась в слух. Адам устало прикрыл воспалённые после ночной бессонницы глаза, и снова прокрутил в памяти сцену в гараже…
- Всё было враньём, Мэллой. С самого начала… А я повёлся как дурак…
- О чём ты говоришь?
- Все эти двадцать лет… Грейди… Наше воссоединение, о котором я так мечтал. Всё мираж… Он использовал меня для достижения своих целей, в качестве звена в цепочке…
- В какой еще цепочке, Адам? Грейди приехал к тебе, сам нашёл…
- Он не ко мне приехал, Мэллой. Он меня не искал и вообще никогда обо мне не думал. Через меня он рассчитывал добраться до Хардена.
- До Хардена? – Если бы Мэллой не знала Бодро достаточно хорошо, она бы решила что он шутит. Или бредит. – При чём тут Харден?
- Грейди хочет убить его. Только, пожалуйста, не спрашивай о подробностях, ладно? Я их и сам ещё толком не знаю. Голова просто кругом идёт со вчерашней ночи… Как наваждение какое-то… Хочется проснуться поскорее и понять, что это дурной сон…
Мэллой и не собиралась вдаваться в детали случившегося, по крайней мере сейчас. Она сама растерялась не на шутку, ведь ещё вчера всё было так здорово. Бодро светился от счастья, да и Грейди… Он показался ей хорошим парнем. Позитивным, общительным, порядочным, в конце концов. Между ними был такой доверительный разговор, и всё, о чём откровенничал с ней Грейди, Мэллой приняла за чистую монету. Неужели это была всего лишь игра?
- Не может быть. – Сама себе вслух ответила девушка. – Он был так рад тебя видеть… Насколько я вообще разбираюсь в людях… У него глаза горели, когда он о тебе говорил… Разве такое можно специально изобразить?
Адам тоже постоянно об этом думал. Так долго находиться рядом – болтать о всякой ерунде, смеяться, и ни жестом, ни словом не выдать своих истинных чувств… Каким верхом цинизма и лицемерия надо при этом обладать?
- Я не знаю, Мэллой, но как бы там ни было, это сейчас не главное. Харден на свободе, а Грейди его ищет. Он не понимает, насколько это опасно для него. Смертельно опасно, я не могу допустить, чтобы они столкнулись где-нибудь лоб в лоб… У тебя нет никаких версий, куда бы Грейди мог пойти? Он ничего из своих вещей тут не оставлял? Никаких зацепок? И тебе случайно ничего перед своим уходом не сказал?
- Нет. – Мэллой вспомнила утренний визит Грейди во всех подробностях. – Сказал, что ты мне всё объяснишь, если захочешь. И ещё сказал, что ни сегодня, ни завтра его не будет… Давай подумаем, куда бы он мог пойти…
- В принципе, куда угодно. Он не так давно в городе, и постоянного места жительства у него нет.
- Может, он где-то в отеле?
- Может быть. Но что мне это даёт? В городе тысячи отелей, как я узнаю, в какой конкретно район его занесло?
- Наверное, в такой, где бы он себя чувствовал наиболее комфортно. Кстати, вьетнамских отелей в городе не так уж и много. Понимаешь, о чём я?
Бодро понял и в который раз поразился, насколько образом своего мышления Мэллой похожа на отца.
- Мэллой, почему ты не работаешь в полиции? Тебе там самое место, ты просто гений!.. Как я сразу об этом не подумал?! Мне срочно надо ехать!
- Куда?
- В Маленький Сайгон. – Адам почти бегом бросился к выходу, и Мэллой едва успела крикнуть ему вслед:
- Купи себе тёмные очки!
Вот такой, активный и деятельный Бодро ей нравился гораздо больше…


23.

«Человечество делится на умных и дураков, середины не бывает. – Так всегда любил повторять Томасу отец. – Только умные люди берут от жизни всё, а остальные просто приспосабливаются к обстоятельствам и плывут по течению, позволяя собой управлять. Не будь дураком. Твоя задача – не стать безвольной пешкой. Контролируй свою жизнь сам, чтобы ни у кого и мысли не возникло использовать тебя в своих целях»…
Это золотое, но далеко не единственное правило, придуманное подполковником Харденом, в последнее время часто приходило Томасу на ум. Потому что с некоторых пор слишком многое в его жизни стало выходить из-под контроля, а это напрягало и вызывало ненужные эмоции, которых он по возможности старался избегать.
«Чувства – это слабость» - Говорил отец, и Томас был с ним абсолютно согласен. Подполковник Харден никогда не нервничал. Он даже жену свою бил, не меняясь в лице и не повышая голоса, словно это входило в обязательный армейский распорядок дня.
«Расписывай каждый свой день по минутам. Ты всегда должен знать, что будешь делать сейчас, а что через два часа. Никаких непредвиденных обстоятельств, которые могут застать тебя врасплох».
Похоже, что он всё-таки отошёл от своего графика и позволил событиям развиваться самопроизвольно, иначе откуда вдруг сразу выползло столько разных проблем?
«Любая проблема имеет своё достойное разрешение. Надо решать её спокойно и трезво, заранее просчитывая все возможные последствия и перебирая разные варианты»…
Томас изо всех сил старался быть спокойным, однако эта ночь конкретно выбила его из колеи и то, что сейчас он давил в пепельнице уже третью за полчаса сигарету, говорило само за себя. А вот отец не курил даже когда был на взводе, стремление искать утешение в пагубных привычках он тоже считал слабостью человеческой натуры. Однако более безопасного способа снять стресс Томас не знал. Алкоголь, например, расслаблял и усыплял бдительность, а сейчас для него это было равносильно гибели. Кто бы мог подумать, в самом деле?...Он приложил столько усилий, чтобы избежать ловушек, расставленных властями, и между тем едва не угодил прямо в руки этого неопытного сопляка. Каким шальным ветром его занесло в эти края, и откуда вообще он тут взялся? Вот уж действительно форс-мажор, неучтённый в планах на ближайшее время.
Отставив в сторону чашку с полуостывшим кофе, Харден внимательно огляделся вокруг. По-прежнему тихо и буднично… Он специально выбрал неприметный бар в самом отдалённом квартале города, но и тут всё равно чувствовал себя неуютно.
«Самое важное – заранее знать, с какой стороны будет удар и не ждать нападения, а постараться атаковать первым»…
Замечательное правило, когда есть возможность вычислить противника. Тогда никаких проблем в принципе не существует. Но это явление из прошлого нагрянуло довольно неожиданно и так же быстро испарилось в никуда, оставив после себя неприятный осадок и богатую пищу для размышлений. Снова и снова Томас в деталях вспоминал то, что услышал минувшей ночью в гараже, стоя за одной из широких колонн. Хорошо, что он не смог вовремя оттуда выбраться и вынужден был просто затаиться в темноте, иначе до сих пор пребывал бы в счастливом неведении относительно своего новоиспечённого «кровного врага». Не было печали, что называется…
«Противника надо знать в лицо»…
А ведь Харден его толком и не разглядел впотьмах, да и потом, кто бы дал ему подобную возможность, когда творился такой дурдом? В тот момент он думал только о том, как бы поскорее убраться из гаража восвояси, зато сейчас ничто не мешало Томасу мысленно вернуться обратно к машине, в которой так и остались лежать деньги. ЕГО деньги, заработанные честным трудом. Если бы не этот неугомонный Бодро со своей слегка шизанутой компанией идейных переростков, всё получилось бы как надо. Но они – ещё полбеды, с ними он уже имел дело и знал, чего от них ожидать, а вот этот парень… Этот парень Хардена здорово тревожил. Именно тем, что был тёмной лошадкой, к которой сложно подобраться. И ведь он определённо был опасен, судя по тому диалогу, что слышал Томас в гараже.

URL
2011-02-08 в 17:34 

Furry Imp2
ГРЕЙДИ… Так постоянно называл его Бодро. У Хардена это имя не вызвало никаких особенных ассоциаций в голове, однако дальнейший рассказ парня оживил постепенно в памяти уже, казалось бы, давно забытую картинку. Нет, что уж там говорить, он прекрасно понял, о каких родителях идёт речь. В его бурной, богатой на события жизни была только одна такая история, когда он позволил своим эмоциям одержать верх над трезвым рассудком и убил людей лишь потому что ему этого ХОТЕЛОСЬ. Чисто психологически. Тогда он впервые сорвался и пошёл на поводу у собственных страстей, что раньше было ему не свойственно. Отец бы тоже расценил это как проявление слабости.
«Никогда не подчиняйся женщинам. – Часто внушал он своему подросшему сыну. – Ты мужчина, и это мир создан для тебя, так же как и женщины. Пользуйся ими, повелевай, будь выше этих лживых тварей, которые все как одна насквозь порочны»…
А Томас и не думал считать женщин чем-то священным и прекрасным. Перед глазами изо дня в день маячила ссутулившаяся серая мышь, которую он звал матерью. Тихое, безропотное создание, боготворившее своего мужа-офицера, молча сносившее его оскорбления и побои. Томасу не было её жалко, он презирал слабых людей и поэтому сам всегда стремился быть лучшим и сильным: прекрасно учился, занимался спортом и стрельбой. Всё, за что бы он ни брался, выходило у него легко, без напряга, словно играючи. Девушки находили его весьма обаятельным и он, даже не будучи красавцем, всегда пользовался у них успехом. Иначе и быть не могло – чего еще можно ожидать от этих сучек? Любая из них мечтала найти себе хозяина побогаче, и каждая стремилась продать себя подороже. Неужели кто-то из них всерьез рассчитывал вызвать его интерес? Разве что в качестве средства для выброса гормонов…
Разумеется, и та трепетная святоша ничем не отличалась от остальных. Просто у неё хватало лицемерия скрывать свои грязные инстинкты под маской чистоты и благодетели, а это раздражало сильнее, чем неприкрытая похоть. Сейчас Томас вспомнил её нежное тонкое лицо, тёмные волосы, густыми волнами рассыпанные по плечам, изящную фигурку в лёгком светло-голубом платье – так явственно, что его даже передёрнуло от накатившего возбуждения. Только этого ещё не хватало. Двадцать лет прошло, а он всё ещё не может думать о ней равнодушно. Чем-то она серьёзно его тогда зацепила…Своей чрезмерной правильностью что ли? Она словно не видела его многозначительных взглядов, и его обворожительная улыбка, которая свела с ума многих, не производила на неё никакого впечатления. Всё это, конечно, было искусной игрой с целью довести его до высшей точки кипения. Томас ничуть не сомневался, что за этим показным равнодушием скрывается тщательно завуалированная страсть. Иначе и быть не могло: что мог дать молодой, красивой женщине муж, повёрнутый на служении Богу? Удивительно, как у него вообще получилось ребёнка заделать… Да и потом, где гарантия, что жена его не нагуляла от кого-то более расторопного? Тем более что мальчишка был полной копией своей матери…
Да, действительно, его звали Грейди. Сейчас Харден вспомнил это совершенно точно. Маленький недоносок всегда мешался у него под ногами, будто нарочно не давая им с Фэй оставаться наедине. Томас всеми силами пытался расположить его к себе, однако мальчишка упорно не шёл на контакт, при каждой встрече молчал как глухонемой и пристально изучал гостя пронзительными светлыми глазами.
- Чего он так на меня смотрит? – Интересовался Харден у Фэй. – Разве я сделал ему что-то плохое?
- Тебе так кажется. – Смеялась она. – Грейди много слышал об американцах, ему просто интересно. Ну и ещё, он стесняется, наверное, потому что не привык.
По большому счёту, Томасу было плевать на все эти тонкости и детали. Он наведывался в эту богом забытую деревню чаще, чем того требовала служба – только ради возможности лишний раз увидеть ЕЁ. Была ли это любовь? Вряд ли… Харден глубоко отрицал это идиотское понятие – оно было уделом слабаков. Пожалуй, в Фэй его цепляла именно эта вот недосягаемость, когда кажется – протяни руку и бери, но нет…Близко, а не достанешь…А ведь Томас не привык проигрывать женщинам. Может быть, в своём стремлении самоутвердиться он слишком переборщил, но сколько же было можно наблюдать, как Фэй строит из себя Деву Марию? Дразнит его своей волнующей походкой, манит ласковым голосом…Словно нарочно… Глядя на неё Харден испытывал почти животный голод, сдерживать который с каждым днём становилось всё труднее. В тот памятный день он сорвался, потому что поблизости наконец-то не оказалось ни души. Можно было не разводить церемонии, а, пользуясь удачным моментом, действовать откровенно. Однако Фэй продолжала играть в гостеприимную хозяйку: поила его зелёным чаем, предлагала попробовать свежеиспечённых лепёшек… В то время как ОН хотел только одного…
Томас и сейчас считал, что эта недотрога была сама во всём виновата. Не надо было будить в нём зверя. Ни одна стерва никогда в жизни не смела бить его по лицу в ответ на поцелуй – пусть даже такой грубый, по-настоящему мужской. Наверное, святой отец Гарольд вёл себя с супругой несколько иначе, потому что стремительный напор Хардена напугал и обескуражил её до глубины души.
… - Том, ты что?!
Неужели она действительно до последнего момента так и не поняла, для чего он ходит к ним в гости?
- Фэй, может хватит уже валять дурака? Мы оба взрослые люди, сколько можно делать вид, что мы просто друзья?
- Ты что, с ума сошёл? Как ты так можешь?.. Разве я когда-нибудь давала тебе повод?
Харден не стал объяснять ей, что вся она сама по себе, с ног до головы, является отличным поводом. Ему вообще тогда было не до рассуждений и высокопарных речей о нравственности, Фэй была предельно близко, он чувствовал её горячее дыхание возле своего лица и терял последние остатки самообладания. А когда она влепила ему пощёчину, он просто сорвался и ещё сильнее вцепился ей в плечи, пытаясь повалить на стол. Ах, как отчаянно она при этом сопротивлялась!
- Отпусти, Том! Немедленно отпусти!!!
- Перестань, ты же этого хочешь… Ну признайся же, что хочешь, Фэй, с первого дня нашего знакомства…
- Прекрати!
- Расслабься, твой святоша мне в подмётки не годится, сейчас сама в этом убедишься…
За эти слова он получил вторую яростную пощёчину.
- Пусти!!! Сюда может Грейди зайти! Ничтожество!!! Как же ты мне противен!
Зря она это сказала. Очень зря… Этот удар был куда более ощутимее, чем пощёчины, он мгновенно охладил пыл Томаса и заставил выпустить из захвата свою трепыхающуюся жертву. Фэй отпрянула от него как от чумы и в её глазах, блестевших злыми слезами, Харден действительно увидел бездну отвращения.
- Убирайся. – Приказала она громко. – Чтобы ноги твоей здесь больше не было. Ты понял?
- Ты пожалеешь об этом, Фэй. Обещаю.
- Только не в этой жизни.
- Уверена?
- Абсолютно
- Ну смотри…
Уже выходя из дома, Харден остановился на пороге и снова оглянулся на застывшую в углу комнаты Фэй.
- С наступающим Днём Рожденья, милая.
Больше он не чувствовал никакого вожделения. Этот неприступный, холодный взгляд убил в нём всё. И отныне ему хотелось ответного убийства. План мести созрел в голове довольно быстро. В Оперативном Управлении ЦРУ учили чётко координировать в мыслях свои предполагаемые действия, совмещая стратегию с тактикой. А Томас всегда был лучшим учеником в разведшколе. Он был лучшим ВЕЗДЕ, и, тем не менее, какая-то канадская сука посмела назвать его ничтожеством, променяв на своего религиозного фанатика-мужа. Но она плохо знала, с кем связалась. Это ей и всем остальным миссионерам Харден представлялся рядовым американским солдатом. Никто даже близко понятия не имел о той деятельности, что он вёл в этой войне, ловко работая на два фронта и везде имея свою выгоду. Томас служил не за идею – за деньги, и ему было всё равно, кого при этом убивать: гуки в его глазах не делились на северных и южных. С первыми он успешно сотрудничал не один год, а вторых, было время, уничтожал целыми деревнями в рамках нашумевшей операции «Феникс». Так что ему стоило стереть с лица земли ещё одну? Только намекнуть кому нужно, что жители деревни Чан Ло прячут у себя американских агентов – и всё. Нет ничего проще, чем сводить с кем-то счёты не своими руками, да ещё и прибыль с этого иметь. А Фэй Томас устроил отличный День Рождения…
Ему не было её жаль. Ни минуты, ни мгновения. Выразительный взгляд, полный отвращения слишком чётко врезался в память, и хорошо, что перед расстрелом ей завязали глаза – так не хотелось напоследок снова пережить это мерзкое чувство собственного ничтожества. Точно так же, кстати, всегда смотрел на Томаса и её мелкий отпрыск… Каким чудом ему тогда удалось спастись? Харден помнил, что его не было в доме, иначе он бы доставил себе удовольствие, собственноручно пристрелив мальчишку прямо на глазах у Фэй. Чтоб знала… Щенка нигде поблизости не оказалось, но Томас решил, что он и без того уже не жилец – не тут, так в другом уголке деревни он должен был попасть под раздачу вместе с остальными жителями и миссионерами. Погибнуть от пули или сгореть в огне… Так как же вышло, что он выжил? И более того, сумел спустя столько лет его разыскать?

URL
2011-02-08 в 17:37 

Furry Imp2
Затянувшись четвёртой сигаретой, Харден снова прокрутил в памяти диалог между Грейди и Бодро… …
… - Ты никогда не искал меня, Грейди… Верно?
- Я искал Хардена.
- И ко мне ты приехал только ради того, чтобы добраться до него?
- Да, я тебя использовал. Иначе выйти на Хардена у меня не получалось.
- Какого чёрта?...Ты предал меня…
- Заткнись, Бодро! НЕ СМЕЙ. ГОВОРИТЬ. МНЕ. О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ. Понятно?!!..
Оказывается, эти двое прекрасно знали друг друга раньше.. Вот уж воистину, тесен мир…Интересно, что между ними могло быть общего?
… - Стой! Куда ты собрался? За Харденом?
- Не твоё дело!
- Ты хочешь его убить? Без всякого суда и следствия? Так нельзя, Грейди, это не по закону…
- Пошёл ты со своими законами знаешь куда? Я уже слышал – и про законы, и про систему, с меня хватит! Это всё не для меня! Дай пройти!
- Я не позволю тебе этого сделать! Харден опасен, очень опасен, он может тебя убить!
- Я убью его первым! Дай мне пройти, я сказал!..
«А вот тут ты ошибаешься, малыш… - Томас улыбнулся своим мыслям. – С такой самоуверенностью ты плохо кончишь. Лучше бы ты послушался Бодро и оставил свою нелепую затею меня убить… Потому что теперь мне придётся избавиться от тебя раньше.. У меня слишком много своих дел, которые куда как важнее, и путаться у меня под ногами, как в детстве, я тебе больше не позволю»…
В первую очередь Хардена сейчас беспокоили деньги. Те злополучные пятьдесят штук, которые он так и не смог забрать из багажника «форда» по вине Бодро. А ведь это была вторая половина его гонорара за последний заказ, и он сам велел Лоуперу оставить там сумку. Теперь с ней можно было распрощаться навсегда. С ней, но не с деньгами. Томас слишком хорошо знал Фрэнка и рассчитывал договориться с ним по-хорошему.
Сегодня он рискнул лично навестить своего работодателя. Сделав предварительный звонок, явился прямо к нему на мясокомбинат. Разумеется, Фрэнка его визит не порадовал, он даже не пожелал выйти навстречу, прислав в качестве сопровождения двух здоровенных детин-телохранителей, которые обыскали Хардена прямо возле входа в цех. Очевидно, Лоупер боялся сталкиваться лицом к лицу с профессиональным убийцей, поэтому и перестраховывался как мог. Томасу было смешно.
- Ребята, я чист. – Сразу же заверил он обоих парней в строгих костюмах, покорно позволяя им шарить по всему телу в поисках оружия. – Наслаждайтесь своей замечательной работой дальше.
Лоупер встретил его в одном из небольших помещениё цеха. Как всегда холёный, гладко выбритый, в неизменной белоснежной рубашке. На фоне разделочных столов с ошмётками мяса этот человек выглядел нелепо, и Томас снова не смог сдержаться от смеха.
- Привет, Фрэнк. – Он давно общался со своим заказчиком по-приятельски и даже не думал спрашивать на то разрешения.
- Когда ты сказал, что будешь здесь, я не поверил. – Лоупер не соизволил улыбнуться ему в ответ. – В чём дело, Том? Я выполнил все условия нашего договора.
- Всё верно. – Согласился Харден вкрадчиво. – Мы договаривались на пятьдесят штук вперёд и столько же после. Но проблема в том, что этих, последних денег я не получил.
- Странно.. Они были там, где мы договорились. Разве нет?
- Да… Они там были, но я не смог их забрать. Мне помешала полиция, Фрэнк. Я на крючке.
Лоупер попытался быть бесстрастным.
- Минуточку, это не моя вина. Разве не так?
- Да, конечно. Это не твоя вина, но это твоя проблема, Фрэнк. – Харден видел, что собеседнику не нравится его самоуверенность и вполне понимал причины. Фрэнк слишком берёг свою репутацию честного налогоплательщика и меньше всего на свете ему хотелось, чтобы кто-то видел его в обществе преступника, объявленного в розыск.
- Знаешь что, - немного подумав, Лоупер всё-таки решил подойти к киллеру поближе, дабы не разговаривать в повышенных тонах на весь цех, - мы с тобой занимаемся одним и тем же бизнесом. Так или иначе устраняем неугодных нам людей… Вот только почему-то мои жертвы от меня никогда не уходят…
Томас знал, что так и будет, поведение его сообщника было очень предсказуемым, но он уже давно продумал, как себя с ним вести. Главное – спокойствие и трезвый ум.
- Легко избегать проблем с полицией, когда я всеми путями тебя защищаю и прикрываю, Фрэнк. Если бы мне было нужно, я бы сдал тебя с самого начала, мне бы это в будущем зачлось. Если и не на высшем суде, то на земном – точно.
Лоупер недоверчиво прищурился:
- Хочешь, чтобы я поверил в то, что это всё бескорыстная услуга?
- Конечно, нет. Я не настолько глуп, чтобы свидетельствовать против тебя где бы то ни было. Ты мне необходим, Фрэнк. Мне нужно исчезнуть, и ты должен мне в этом помочь.
Наглость Хардена не укладывалась ни в какие рамки. Фрэнк долго пытался угадать, чем она вызвана, однако кроме вальяжной ухмылки и умного, хитрого взгляда не разглядел ничего. Он прекрасного понимал, что человек, стоявший перед ним, опасен и вовсе не прост, общение с ним всегда напрягало Лоупера, хотя как профессионалу своего дела Томасу не было цены.
- Мне проще убить тебя, Том. – Осторожно произнёс Фрэнк, внимательно наблюдая за реакцией киллера. Неужели он всерьёз рассчитывал его напугать? Харден так и не стёр со своего лица ироничную усмешку и даже бровью не повёл в ответ на такую откровенную угрозу.
- Только попробуй, Фрэнки. Последствия не заставят себя долго ждать. Если хотя бы один волос упадёт с моей головы, о твоих делах с убийствами сразу же станет известно полиции.
- Ты шутишь? – Такого Лоупер услышать не ожидал.
- И не думаю. Каждый наш разговор, в котором ты поручал мне кого-то уничтожить, я записывал на диктофон. У меня очень богатая коллекция…
- Ты делал ЧТО?! – Полный ужаса и бешенства вопль произвёл в помещении эффект разорвавшейся бомбы. Потеряв над собой контроль, Фрэнк судорожно вцепился в Хардена, рванул на себя лацканы его пиджака. Одновременно с ним, словно получив условный сигнал, парни-охранники повисли у киллера на плечах. Он даже не попытался вырваться, а когда Лоупер полез ему под рубашку, рассмеялся от души:
- Расслабься, Фрэнки, расслабься, сейчас я тебя не пишу!
- Ты труп, Харден! Я тебя в порошок сотру, понятно?!
- Не в этой жизни, партнёр. – Томас наконец-то дёрнулся, скидывая с себя обоих амбалов, а заодно и самого Фрэнка. – У меня на тебя чемодан компромата, которого вполне достаточно для того, чтобы остаток своих дней ты провёл в тюрьме. Если со мной что-то случится, я тебе не позавидую.
Он действительно не шутил. Такие вещи были вполне в стиле Хардена – везде и всегда иметь в рукаве запасной козырь. Можно было ругаться, рвать на себе волосы, угрожать расправой, швырять в сердцах всё, что попадалось под руку… Всё это на самом деле были только эмоции, которые киллер контролировал полностью, как контролировал вообще всё, чего касался. Он и сейчас, побывав на волоске от верной смерти, невозмутимо отряхивался и поправлял помятую рубашку под пиджаком, в то время как сам Фрэнк чувствовал неимоверную усталость от сознания собственного бессилия перед этим человеком.
- Что ты от меня хочешь? – Сдался он наконец.
- Мои пятьдесят штук. И хорошую винтовку с оптическим прицелом.
- А это ещё зачем?
- Личные проблемы. Есть человек, который очень мешает мне жить, и мне надо его устранить раньше, чем он до меня доберётся.
А вот это было интересно.
- Я его знаю? – Спросил Фрэнк. Томас покачал головой:
- Нет. Это отголоски прошлого, связанные с моей службой в ЦРУ во Вьетнаме. Сам понимаешь, мне ни к чему рисковать, к тому же этот парень слишком много обо мне знает.
Лоуперу показалось, что Харден немного нервничает, это удивило и озадачило, потому что до сих пор он вёл себя абсолютно хладнокровно. Неужели эта «личная проблема» действительно была такой важной?
- Извини меня, конечно, Том, но что-то я никак не соображу. Ты же просто виртуоз по способности скрываться и зачищать за собой все следы. Тебя даже полиция уже который год найти не может. Так как же это получилось у парня, о котором ты говоришь?
- Я понятия не имею, как он меня нашёл. – Отрезал Томас мрачно. – И мне сейчас некогда над этим размышлять. Дай мне мои деньги и оружие, и считай, что мы благополучно забыли друг про друга.
Предложение было заманчивым. Для того чтобы отвязаться от своего подельника и больше никогда его не видеть, можно было пожертвовать определённой суммой.
- Хорошо. – Подумав, согласился Фрэнк. – Я даю тебе твои деньги в обмен на гарантию, что ты нигде и никогда обо мне больше не вспомнишь. Этот вариант я считаю самым удачным для нас обоих, Том, потому что в противном случае я тоже могу сделать так, что ты пожалеешь.
Он, конечно, блефовал, импровизируя прямо на ходу. Преимуществ у Хардена перед Лоупером было гораздо больше, и всё-таки так хотелось именно за собой оставить последнее слово, чтобы этот зарвавшийся убийца не считал его своей глупой марионеткой. К счастью, на рожон Томас не полез, условия партнёра устроили его по всем статьям, поэтому он согласно кивнул, одарив Лоупера одной из своих фирменный кошачьих улыбок.
- По рукам, Фрэнки.

URL
2011-02-08 в 17:39 

Furry Imp2
Эти двое играли с огнём. Каждый по-своему и каждый со своей стороны. В их отношениях не было ничего личного – исключительно деловое сотрудничество и взаимная выгода, поэтому, уходя от Лоупера, Харден до последней минуты ожидал удара в спину. Конечно, они неплохо поговорили, и вроде бы поняли друг друга, но чем не шутит чёрт? Фрэнк мог передумать, а мог и просто не поверить угрозам своего подельника. И всё же Томас надеялся на благоразумие заказчика. Он не лгал Лоуперу – компромат действительно существовал, однако добраться до него было непросто. При желании Харден мог бы оказать неоценимую услугу прокуратуре, но… с правосудием он не дружил.
«Всегда надейся только на собственные силы. – С детства твердил ему отец. – Не верь никому – люди не достойны твоего милосердия и щедрости. Если видишь цель – иди к ней напролом, не считая потерь. Иначе в этом мире жить просто нельзя».
Напролом… Он всю жизнь следовал этим советам, и они правда помогали ему добиваться успеха. И в спорте, и в школе, и на войне… Сейчас, например, у него были деньги. С их помощью Харден мог уехать, изменить имя и попробовать себя в чём-то новом. Возможно, более интересном, чем заказные убийства. Но для начала нужно было до конца рассчитаться со своим тёмным прошлым, преследовавшим его по пятам. Томас не сомневался в том, что это дело двух дней. Он уже знал, кто, сам того не желая, выведет его на след Грейди Джеймисона…



24.

В Маленьком Сайгоне было несколько приличных отелей, однако, Грейди, как всегда, пришлось выбрать самый дешёвый из всех имеющихся там. Потому что в его нынешнем положении разбрасываться деньгами было крайне неразумно. От того, что молодой человек успел заработать в Вашингтоне, осталось совсем немного, и этого уже едва хватало на еду и жильё. Четыреста долларов, выданных Мэллой, конечно, очень согревали душу, но тратить эти деньги Грейди не решался – на них ему, вполне возможно, ещё предстояло жить. Как долго? Он не имел понятия. В его ситуации не так-то просто было пойти и найти работу. Да и какую конкретно? Это Бодро оказал ему великую милость, из жалости предложив место в своём собственном баре, однако других таких щедрых знакомых у Джеймисона в Портленде больше не было. Значит, приходилось снова рассчитывать только на себя. Ничего особенного, он уже привык, и это было лучше, чем от кого-либо зависеть и быть у кого-то в долгу. Хотя атмосфера бара «У Мэллой» Грейди действительно понравилась. Там было по-домашнему уютно и непривычно спокойно. Непривычно – потому что вся его жизнь до этого была связана с опасностью и постоянным риском, а тут он словно разом окунулся в мирской оазис, где люди относятся друг к другу по-человечески: с заботой, вниманием и любовью. Наверное, Бодро не покривил душой, и девушка без имени, правда, была ему как дочь, ведь эти двое даже общались между собой как родные. Вот только Грейди давным-давно, еще в детстве разучился чувствовать так, как они, поэтому самому себе казался там лишним.
Хорошо, что он нашёл в себе силы и смог отказаться от их подаяния. Не больно-то и хотелось целыми днями разносить подносы и мыть грязную посуду. Грейди вполне мог отыскать другу работу – ту, к которой привык и которую УМЕЛ выполнять на профессиональном уровне. Для которой вовсе не требовались никаких дипломов о высшем образовании. До сих пор молодому человеку удавалось находить её везде: и в Сайгоне, и в Вашингтоне. Вряд ли вьетнамский анклав в Портленде был исключением. Нужно было только постараться и потратить много времени, которого у Грейди Джеймисона пока что было предостаточно. Харден скрывался где-то в городе. Без денег, оставленных в багажнике «форда», он вряд ли решится отсюда уехать, а значит, они встретятся. Рано или поздно…

* * *

У Джулии был скверный характер, и сама она прекрасно об этом знала. Ещё в детстве мама часто ругала её за упорное непослушание и бог весть откуда взявшиеся в девочке мальчишеские повадки, из-за которых и в школе, и на улице с ней всегда было полно проблем. Определённо, в семье не хватало твёрдой мужской руки, способной приструнить хулиганку-дочь – отца своего Джулия никогда не видела, но по рассказам матери, он был белым, и именно поэтому в наследство ей досталась оливковая кожа мулатки и более изящные, чем у чистокровных негритянок, черты лица. Зато темперамент у Джулии точно был африканским, и с этим уже ничего поделать было нельзя. Впрочем, она собой очень гордилась. Не каждая девушка в восемнадцать лет способна заслужить звание чемпиона колледжа по каратэ, вопреки всем предрассудкам и стереотипам о слабости женской натуры.
Джулия терпеть не могла, когда её считали слабой, и поэтому старалась делать всё возможное для того, чтобы самоутвердиться в этом мире, созданном для мужчин. Её называли феминисткой вовсе не без оснований. Отношения с парнями у Джулии никогда не складывались удачно: одних девушка подавляла своей крутизной, других, более сильных, просто выводила из себя. Подобная манера поведения в далёком будущем грозила ей полным одиночеством, однако Джулия абсолютно не переживала по этому поводу, потому что была твёрдо уверена – тот, кому она действительно окажется нужна, простит и стерпит от неё всё.
Увы, но даже красавец-спортсмен Джерри Беннет, с которым Джулия прожила в законном браке целых три года – и тот не смог смириться с её патологической независимостью. А ведь он её искренне любил, и она сама считала, что они – идеальная пара. Их объединила одна большая страсть – каратэ, вот только Джерри, в отличие от своей супруги, занимался им профессионально и всерьёз. У него даже свой спортивный бизнес в Портленде имелся – четыре вполне приличных школ-доджо, которые приносили хозяину стабильную прибыль. И, казалось бы, чего бы им не жить, и не радоваться, занимаясь любимым делом? Так нет, Джерри решил всё испортить, заговорив с Джулией о ребёнке. Конечно, его можно было понять… Ему хотелось полноценную семью: жену, которая занимается домом, кучу детей, по нему ползающих… Но Джулия оказалась категорически к этому не готова, она строила совершенно другие планы на жизнь и такой унылый быт в плену пелёнок и сковородок её никаким образом не устраивал.
Слава богу, у обоих хватило ума расстаться друзьями. На память о совместно прожитых годах и былом счастье Джерри даже сделал широкий жест – подарил Джулии одно из своих доджо. Самое скромное, в Маленьком Сайгоне, которое открыл совсем недавно и толком пока до ума не довёл, однако Джулия и этому презенту радовалась как дитя. Она ещё никогда не была владелицей собственной школы! Для полного счастья ей, оказывается, только этого и не хватало. Вот где она наконец-то смогла развернуться, проявив свою железную хватку и ярый энтузиазм в полной мере! Трудности Джулию не пугали – в своём бизнесе она видела не только хороший источник дохода, но и высокую идею – научить людей стоять за себя. В особенности это касалось женщин, чьи права систематически ущемлялись из века в век. Джулия собиралась опровергнуть аксиому об их слабости и беззащитности и хотела на личном примере доказать это всем желающим. А между тем всё выходило не так гладко, как казалось с самого начала. Нет, народ потянулся на её занятия охотно, и это были люди разного возраста и социального положения: и женщины, и подростки, и даже люди в возрасте, которым тоже требовались навыки по самообороне на неспокойных улицах Маленького Сайгона. Одна проблема – почти все они говорили только на родном вьетнамском, а Джулия этим языком не владела. Это создавало определённые трудности в общении с учениками, но, слава богу, не являлось непоправимой бедой – со временем Джулия планировала расширить штат своих работников, ну а пока что потихоньку занималась обустройством и отделкой помещения, параллельно не забывая и о ежедневных тренировках.

URL
2011-02-08 в 17:42 

Furry Imp2
Сегодняшний день ничем особенным от остальных не отличался. Джулия как всегда разрывалась на части. С самого утра, как и было задумано, приехали рабочие. Хозяйка доджо собиралась разделить один большой зал на два поменьше кирпичной стеной, и очень рассчитывала на то, что строители справятся с этим простым делом до обеда, потому что занятия по самозащите начинались в два часа дня. Однако мастера явно себя переоценили: уже давно перевалило за полдень, а Джулия ещё не видела никаких намёков на завершение строительного процесса.
- Долго это будет продолжаться? – Нервничала она, наблюдая за неторопливыми действиями двоих флегматичных мужчин-латиносов. – Скоро ученики придут, а у меня тут полный бардак творится!
Рабочие, скорее всего, так не считали, а потому продолжали своё дело кропотливо и медленно. К четырнадцати часам была готова большая часть стены, но Джулии было уже некогда контролировать действия строителей – она целиком и полностью погрузилась в свою любимую работу.
Всё-таки как приятно было ощущать себя ВЛАДЕЛИЦЕЙ целой школы боевых искусств! Люди приходили сюда по каким-то своим причинам – ведь что-то же заставляло их задумываться о навыках самообороны, значит, у Джулии просили помощи, и она с радостью была готова помочь всем желающим обрести уверенность в себе. Это было так просто – полюбить своё тело, научиться его чувствовать и правильно им управлять. К ней приходили с недоверием и сомнением в глазах, но очень скоро от всего этого не оставалось и следа – достаточно было Джулии продемонстрировать новичку, НА ЧТО способен человек, владеющие техникой боевого искусства. У неё была масса энтузиазма, и она везде старалась успеть.
Незнакомый молодой человек вошёл в доджо, не привлекая общего внимания. Скромно потоптался возле порога, сделал приветственный поклон и, оглядевшись, направился прямиком к Джулии.
- Прощу прощения… Привет.
- Привет. – Отозвалась она доброжелательно и немного удивлённо. Белых парней сюда заносило крайне редко.
- Скажите, где мне найти хозяина этого заведения?
- А для чего он вам?
- Мне бы хотелось с ним поговорить.
Ну конечно, ему и в голову не пришло, что владельцем дождо может быть женщина… Типичный мужской стереотип.
- Он перед вами. – Выдала Джулия и с неким злорадством подтвердила собственное заключение, увидев как недоверчиво округлились светлые глаза молодого человека. – Меня зовут Джулия Беннет, и я являюсь хозяйкой этого заведения.
- Вы… хозяйка? – Парень был конкретно сбит с толку.
- Да, я, а вы имеете что-то против?
Только бы он попробовал, в самом деле, выразить чем-то своё недовольство! Она бы наглядно продемонстрировала ему, как он заблуждается на её счёт. Однако молодой человек лишь неопределённо пожал широкими плечами:
- Да нет... Просто у вас на вывеске написано «Доджо Чена», поэтому я и подумал…
- Ах, вот оно что… - Девушка немного смягчилась. – Дело в том, что это дело досталось мне от мужа после развода.
- Понятно… Значит, это вашего мужа звали Чен?
- Нет, его звали Джерри, но я решила изменить название. Посудите сами, какой дурак пойдёт в «Дождо Джерри»? Да ещё и в Маленьком Сайгоне.
- Да, действительно. – Подумав, согласился парень. – А вы владеете боевыми искусствами и можете обучать людей?
Как часто Джулия слышала в свой адрес этот вопрос! А ведь только что она почти раскрылась перед обаянием этого великовозрастного симпатяги… Как будто обязана была ему отчитываться и что-то объяснять!
- Да. – Девушка вызывающе вскинула голову и прямо посмотрела парню в глаза. – Я, если хотите знать, мастер по самообороне. По-вашему такого быть не может?
- Может. – Легко согласился он. Его даже не смутило её демонстративное раздражение. – Мэм, дело в том, что я ищу работу и мне показалось, что тут…
- Всё, что у меня сейчас есть – это место инструктора. – Быстро предупредила парня Джулия, почему-то абсолютно уверенная в том, что это должно отпугнуть соискателя, однако он точно с такой же непринуждённостью кивнул:
- Отлично. Значит, я могу его занять.
- Вы?
- Да, а что в этом странного?
Похоже, они поменялись ролями и репликами заодно. Парень вёл себя не нагло, но очень как-то самоуверенно – он не спрашивал у Джулии разрешения занять место инструктора, он утверждал, что займёт его и даже не ожидал возможности её отказа. Девушка окинула претендента оценивающим взглядом. В принципе, и фигура, и одежда – всё говорило о том, что спортом этот молодой человек занимается давно и серьёзно, и всё же гордость не позволила Джулии уступить ему сразу.
- Вы знаете… Я сомневаюсь, что это место вам подойдёт.
Она всё ещё надеялась увидеть в его безмятежных глазах хотя бы тень растерянности, но прочитала только мягкую насмешку:
- Сомневаетесь?
Молодой человек внимательно осмотрелся вокруг, словно пытаясь что-то отыскать, потом небрежно кинул на спинку стула куртку, что держал в руках, и, не говоря больше ни слова, прошёл вглубь зала. Остановившись возле недостроенной стены, над которой всё так же педантично копошились рабочие, встал в боевую стойку. Джулия недоумённо следила за всеми его действиями.
- Что вы собираетесь делать?
Догадаться было несложно. Она и глазом моргнуть не успела, как парень с разворота нанёс короткий удар по стене. Нога попала чётко по одному из кирпичей, который вылетел легко, подобно детскому кубику из пирамидки, оставив на ровной поверхности аккуратную прямоугольную дыру. Для второго такого же удара молодому человеку пришлось чуть-чуть подпрыгнуть. Вышло у него это грациозно, ловко и красиво, а Джулия только вздрогнула невольно и зажмурилась, когда очередной кирпич с глухим стуком шлёпнулся с другой стороны стены. Новый тигриный прыжок – и третий кирпич удостоился печальной участи своих собратьев, оказавшись на полу. Джулия уже хотела остановить распоясавшегося каратиста – работа целого дня была безнадёжно испорчена, однако парень и сам решил, что этого вполне достаточно для убеждения. С явным сожалением осмотрев дырки в стене, вздохнул, сокрушённо покачав головой, и вернулся к хозяйке доджо с выражением ангельской невинности на лице:
- Я дико извиняюсь за стену, мэм. Сумму ущерба вы можете смело вычесть из моей первой зарплаты. Теперь вы убедились, что у меня достаточно опыта?
Нет, этот парень был просто неподражаем! Джулия не знала, чего ей в данный момент хочется больше – ругаться за то, что он натворил, или смеяться над самой ситуацией. Рассердиться она так и не смогла – бойкий молодой человек ей понравился, и не признаться в этом было бы глупо. Он извинялся – и в то же время нисколько не раскаивался в содеянном, потому что видел, что поразил её этим шоу, и он был на сто процентов уверен, что отказать ему она не сумеет, просто причин таких не найдёт. Однако Джулия тоже была не так-то проста…
- Убедилась, более чем. Правда, когда я говорила про опыт, я не имела в виду боевые искусства. Мне нужны сотрудники, которые говорят по-вьетнамски.
Она не сомневалась в том, что сумела побороть его самомнение, иначе и быть не могло, но парень снова ей улыбнулся – солнечно, открыто и весело, совсем по-мальчишески.
-Không có vấn đề. – Произнёс он медленно, почти по слогам. Джулия не поверила своим ушам.
- Что-что? – Разумеется, она не поняла ни слова, что довольно красноречиво отразилось в её широко распахнутых глазах.
- Я сказал «никаких проблем».
Джулия рассмеялась – теперь уже не сдерживаясь, от всей души, она была побеждена, сражена наповал и уже не хотела сопротивляться. Придраться действительно было не к чему – парень подходил ей по всем параметрам, да и вообще, на него просто приятно было посмотреть.
- Как вас зовут? - Обращаясь к молодому человеку, Джулия уже и сама не замечала, как улыбается в ответ на его улыбку.
- Грейди Джеймисон, к вашим услугам.
- Ну что ж, тогда ловлю вас на слове, Грейди Джеймисон. С этого дня вы мой инструктор.



25.

- Это просто потрясающе, Адам… Я поверить не могу… В твоей жизни произошло такое важное событие, а я узнаю об этом самым последним. – Уиллис очень хотел показать Бодро, как он обижен и возмущен, однако его смешное, добродушное лицо от природы не умело принимать негативные выражения. К тому же полностью потерянный, измотанный за целый день поисков Адам явился к нему вовсе не за упрёками, и Тэд не был бы самим собой, если бы не напоил дорогого гостя горячим кофе. Правда, сливок он дома не держал, о чём сразу же и предупредил. Бодро только отмахнулся – сейчас ему было всё равно, что пить. Он даже о еде позабыл, несмотря на то, что с самого утра даже не завтракал.
- Извини, Тэди, я так забегался, что уже, кажется, скоро имени своего не вспомню. Всё так сумбурно, так быстро произошло, что я не успел тебя обрадовать, а теперь…Теперь вообще нет смысла радоваться.
- Значит, он всё-таки нашёлся… Твой Грейди нашёлся… А я уже всерьёз начал думать, что он всего лишь миф…
- Нашёлся и снова потерялся, так что можешь и дальше считать его мифом. Я проверил все отели в Маленьком Сайгоне – те, которые регистрируют постояльцев по документам. Но ведь он мог найти какой-нибудь сарай, где кроме оплаты ничего не требуют, а если это так – я же его сроду не найду. И что мне тогда делать?
Машинально плеснув в чашку кофе из графина, Адам с надеждой посмотрел на раскинувшегося в своём любимом кресле Уиллиса. Вот так же они собирались здесь каждый четверг всей своей группой, чтобы поговорить по душам, вспомнить войну и морально поддержать друг друга. Сегодня был только понедельник, поэтому в гостеприимной квартире Тэда находились лишь они вдвоём, не считая трёх вьетнамских женщин и пары детишек, сбившихся в кучку на диване. Своим безмолвием и неподвижностью они и сами порой напоминали мебель, но их присутствие всё равно немного смущало Бодро.

URL
2011-02-08 в 17:45 

Furry Imp2
- Значит, насколько я понимаю, всё начинается сначала? – Отхлебнув из своей чашки, поинтересовался Уиллис в ответ на его вопрос. – Опять сумасшедшие поиски по больницам и прочие меры, которые мы уже принимали не раз?
- Если бы только это… - Уныло заметил Адам. – Панически боюсь обнаружить его в тюрьме, Тэди… Или того хуже…
Тэд не дал ему закончить страшную фразу – предостерегающе поднял вверх пухлую руку, выставив её розовой ладонью вперёд:
- Всё, перестань. Так ты только с ума себя сведёшь раньше времени и никакого результата не добьёшься. Эмоции в таких вещах ни к чему.
Слышал бы его Грейди! Бодро с трудом подавил нервный смех:
- Да, я ему как раз это и пытался объяснить. Сгоряча вопросы не решаются! Но он не стал меня слушать, можешь себе это представить? Мальчик, которого я всю жизнь искал, просто перешагнул через меня ради своей ненависти к Хардену! И что самое страшное – он же не успокоится, пока не увидит его мёртвым… - Адам осёкся, сообразив, что говорит слишком громко – в бесстрастных глазах вьетнамок забегало любопытство, а карапузы так вообще рты раскрыли, слушая его взволнованную речь. Уиллис проследил за тревожным взглядом друга и улыбнулся:
- Не переживай, они не говорят по-английски и ни слова не понимают. Просто пока им негде жить, поэтому они временно остановились у меня.
- Хотел бы я знать, где остановился Грейди. – Тут же подхватил Бодро больную тему. Тяжёлый случай… С ним сейчас невозможно было говорить о чем-либо постороннем. Уиллис вздохнул, стараясь до мельчайших подробностей вспомнить горестную исповедь друга, которую только что от него услышал. Действительно, дело дрянь. Стоило столько лет посвятить поискам, чтобы за пару дней в этом разочароваться… На Бодро было тяжело смотреть, и, тем не менее, Тэд постарался его приободрить:
- Может, всё не так страшно, как ты думаешь, Адам? Я бы на твоём месте не стал бы так сильно волноваться за этого мальчика. Раз уж ему удалось так мастерски поиграть тобой в бейсбол, он вполне способен за себя постоять.
Шутка не удалась. Адам поморщился, снова ощутив резкую боль в лице.
- Как бы эти способности не вышли ему боком…
- В смысле?
- В смысле, Грейди планирует совершить убийство. Если, не дай бог, ему это удастся, он разрушит свою жизнь навсегда.
- Подумал бы ты лучше о своей жизни, Адам. Цепляясь за свои воспоминания, ты всё больше и больше её разрушаешь, неужели ты сам этого не видишь?
Адам слышал это. Сто тысяч раз слышал – каждый его разговор с Тэдом так или иначе сводился к подобному психоанализу, вот и сейчас он будто заново оказался на приёме у врача.
- Тэди, ты же знаешь, что я не могу. Просто взять и вырвать его из сердца – НЕ МОГУ. Это выше моих сил! – Он всё ещё надеялся на то, что друг его наконец-то поймёт, однако Уиллис по-прежнему стоял на своём:
- Помнишь наши собрания в Группе? Какие беседы ты вёл с людьми? Ты сам говорил им, что нельзя жить одними воспоминаниями, постоянно возвращаясь в прошлое. Что же ты теперь не последуешь собственному совету?
- Я не могу! – Вкус кофе во рту стал слишком горьким, почти до тошноты, и Бодро, отставив на стол чашку, прошёлся по комнате, охваченный отчаянием. – Я не могу, Тэди… Я ведь рассказывал тебе, много раз рассказывал… Как же ты теперь не можешь меня понять? Я обещал.. Когда-то давно я дал ему слово, что не брошу его одного. И я до сих пор этого слова не сдержал... Поэтому сейчас я должен что-то сделать для этого мальчика… Что-то, что не смог сделать тогда… Я ОБЕЩАЛ ЕМУ!...
- Адам, обещания тут ни при чём, и ты прекрасно это знаешь!
- Нет, это ты всё и всегда хорошо знаешь! Вот и объясни мне тогда, в чём дело?
- Нет, лучше ТЫ мне скажи, в чём дело. Может, я пойму и буду разделять твою точку зрения. Если сумеешь мне досконально объяснить, что творится у тебя на душе. О чём ты думаешь, Адам?
Бодро понимал, чего на самом деле добивается Уиллис. Как всегда, по своей старой привычке, он пытается ему помочь – так, как на собрании в Группе. Он заставлял его проговаривать свою проблему вслух, следуя принципу «врага надо знать в лицо». Это выходило ненавязчиво, посредством обыкновенного задушевного диалога, и сам Тэд при этом выглядел очень расслабленно и спокойно. А Адам по-прежнему не мог справиться со своими эмоциями. Он думал о многом, и мысли в его голове опережали одна другую, взрывая истощённый переживаниями мозг.
- Хорошо… Попробую… - Оторвавшись от холодильника, Бодро присел в кресло напротив Тэда. Сосредоточился. – Скажи, ты помнишь себя на войне? Чего ты хотел? О чём мечтал?
Уиллис мечтательно улыбнулся:
- Да, слишком хорошо помню… Несмотря на то, что всеми силами старался об этом забыть… Конечно, я, как все остальные ребята, мечтал о горячем душе, о хорошей еде, о тёплой, чистой постели… Но это были мелочи… Больше всего на свете мне хотелось вернуться домой, в мой привычный, любимый мир…
- Ты помнишь день, когда ты вернулся? – Адам затаив дыхание, слушал друга, полностью погрузившегося в свои яркие воспоминания.
- О да… Это был счастливейший день!... Я едва дождался, когда приземлится мой самолёт… Я бежал домой, сломя голову, буквально летел на крыльях и мне казалось, что это – очередной прекрасный сон… Я так боялся проснуться до того, как обниму свою жену и ребёнка…Это действительно был самый лучший день в моей жизни…
Как проникновенно он всё это рассказывал! Сколько искреннего восторга выражало его лицо!… И это в то время как каждое слово Уиллиса падало на сердце Бодро тяжёлым булыжником, усиливая небывалую тяжесть в груди.
- А вот для меня этот день оказался самым худшим. – Произнёс он с горечью, чем мгновенно отрезвил Тэда, вернув его из воспоминаний в реальность. Война закончилась… Жена ушла к другому… Здесь и сейчас они находились одни – со всей этой радостью и болью, переплетенными в тугой клубок.
- Почему, Адам? – Шёпотом спросил Уиллис.
- Потому что МНЕ не к кому было возвращаться. Ты так хорошо говоришь: горячий душ, еда… Всё верно, на разве же это главное?.. Когда я спрашивал тебя о твоих мечтах на войне, я говорил о людях… О семье… Тебе повезло, у тебя всё это было… А у меня – нет…Ни жены… Ни детей…НИКОГО…Дома меня НИКТО не ждал…
Он до последнего пытался говорить спокойно, но так и не смог справиться с собой: горло перехватил спазм, а на глаза навернулись слёзы. Наверное, сдерживаться и не стоило – по крайней мере, не тут, не в этом доме, где Адаму всегда были готовы помочь если и не делом, то добрым словом. И даже посторонние люди в комнате уже не воспринимались как помеха…
- Адам, но ведь всё равно здесь ты должен быть более счастливым, чем в джунглях!
- Нет! – С жаром возразил Бодро. – Здесь я чувствовал себя несчастным! Те, кого ждали родные, может, и мечтали поскорее вернуться домой, но не я… Я любил совсем другой мир, Тэди! Тот мир, в котором семилетний мальчик целый год спасал мою жизнь. Он был моей семьёй, моим миром, ради которого хотелось и стоило жить!
- Адам, когда ты наконец взглянешь в глаза фактам? – Крепко сжав руку сержанта, Уиллис требовательно посмотрел ему в глаза. – Послушай меня… Того семилетнего мальчика больше НЕТ… Сейчас он взрослый мужчина, который давным-давно в тебе не нуждается… И вся твоя проблема в том, что ты не можешь с этим смириться.
«Да, не могу, чёрт побери… Не могу, не могу и не буду» - Яростно запротестовало всё внутри, и от пелены слёз крупное лицо Тэда снова стало расплывчатым. Он был хорошим другом, очень добрым и отзывчивым человеком, старина Тэди, но он как всегда НИЧЕГО не понимал, хоть и сочувствовал ему всей душой. Однако сейчас Адам не нуждался ни в каком сочувствии, он не собирался впадать в депрессию и принимать обстоятельства такими как есть.
- Для меня ничего не изменилось, Уиллис. И для меня он по-прежнему тот же мальчик. Потому что всё хорошее, что было в моей жизни – всё это связано только с ним, и с моей любовью к нему. Я понимаю, что прошлое невозможно вернуть! Я понимаю, что он стал другим! Пусть я ему не нужен, пусть он меня ненавидит, я всё равно люблю его. В моём сердце, в моей памяти он навсегда останется моим любимым маленьким Грейди! И я буду его искать! Пока не поздно, пока ещё есть шанс его спасти, мне нельзя сидеть сложа руки. Спасибо, что выслушал и поддержал, но мне уже пора… - Бодро сорвался с кресле как ошпаренный. Спокойный голос Уиллиса догнал его уже на пороге комнаты:
- Адам…
- Что?! – В голосе сержанта звенел вызов, смешанный с бескрайним отчаянием…Даже не поворачиваясь к другу лицом, Тэд чувствовал, как он дрожит, готовясь выслушать новые возражения и отпарировать их как можно твёрже. А ещё Уиллис знал, что в глазах его по-прежнему стоят слёзы…Это было так странно и удивительно… Сильный мужчина, прошедший через ад войны, бывший морской пехотинец и нынешний полицейский… Казалось бы, разве такого человека что-либо способно довести до подобной крайности? Но он на самом деле плакал, потому что, к счастью, ещё не потерял способности переживать и любить… Ведь всему этому когда-то научил его маленький мальчик Грейди. Который вырос, но от этого не стал менее близким. Которого было жизненно необходимо разыскать и уберечь от страшной ошибки…Уиллис понимал, что Бодро теперь не успокоится никогда. Убедив всех и вся в том, что Грейди жив, отныне ради него он разобьётся в лепёшку. И Уиллису ничего больше не оставалось, как увязнуть в этом вместе с ним..
- Как я могу тебе помочь с поисками, Адам?..
Бодро тоже не видел лица застывшего в кресле Тэда, но по голосу почему-то догадался, что он улыбается…

URL
2011-02-08 в 17:47 

Furry Imp2
26.

Новый день не принёс с собой ничего хорошего. С утра пораньше в Управление нагрянула с визитом Камилла О’Коннел, в надежде, видимо, застать своих жертв врасплох в полусонном состоянии. Нельзя сказать, что Пайн и Бодро не ожидали её увидеть – помощница окружного прокурора имела стойкую привычку напоминать о себе каждую неделю, дабы они не расслаблялись и всегда помнили о важности порученного им дела. Никто и не забывал… Бесконечные гонки за Харденом стоили Чарли слишком больших нервов, ну, а что касалось Адама… Он ещё никогда в жизни не был так заинтересован в удачном исходе своего расследования. Вот только доказывать это Камилле у него никакого желания не было.
- Окружная прокуратура десять лет пытается привлечь Лоупера к ответственности, и мы всегда были уверены в том, что вы делаете всё, чтобы нам помочь! – Разговор на повышенных тонах в последнее время вошёл у неё в привычку. Пайн и Бодро покорно наблюдали за взбудораженной женщиной, по-хозяйски расхаживающей в кабинете лейтенанта.
- Так оно и есть. – Отрепетировано подал голос Чарли. – Мы найдём Хардена, он никуда от нас не денется.
- Перестаньте! Я регулярно выслушиваю от вас эти заверения, с того самого дня, как вы его упустили!
- Нам нужно время, в любом случае…
- У нас НЕТ времени, лейтенант! – Круто повернувшись на каблуках, мисс О`Коннел обожгла Пайна уничтожающим взглядом сверху вниз. - Судья ждёт, что мы предоставим нашего свидетеля в следующий вторник в девять утра, в противном случае мы ничего не сможем доказать! Вы понимаете, как это важно?
Раньше для Бодро это тоже было важно, однако теперь привлечение Лоупера к ответственности волновало его меньше всего. Правда, о своих проблемах он даже Чарли пока что не решался поставить в известность.
- Разве вам нечего предъявить Лоуперу без показаний Хардена? – Пайну больше нечем было защищаться, хотя и он, и Бодро прекрасно осознавали правоту Камиллы. Если бы Лоупера можно было прижать чем-то другим, окружная прокуратура не стояла бы на ушах, пытаясь разыскать его наёмного убийцу. Адам со своей стороны тоже многое отдал бы за то, чтобы его найти. И уже вовсе не из профессионального чувства долга. Оставаясь на свободе, Харден представлял смертельную опасность для Грейди, и это не выходило из головы ни на минуту, мешая сосредоточиться на разговоре с помощником прокурора.
- Харден – наше главное оружие, наша козырная карта…
Адам всё-таки решился вмешаться и поддержать Чарли:
- Давайте скажем прямо – единственное оружие. Считаете это нормальным явлением?
Камилла оскорблено поджала тонкие губы, переключив внимание на сержанта:
- В этом судебном деле есть и другие элементы.
- Да? Какие, например? – Бодро не удержался от иронии и тут же получил безапелляционный ответ:
- Вас это не касается!
Ну естественно, кто бы сомневался. Главное, создать видимость кипучей деятельности в целях повышения собственной значимости перед подведомственной структурой, а потом всячески её гнобить, упрекая в бездействии. Мы крутые и делаем всё и даже больше, а вы валяете дурака и зря получаете за это зарплату… Адам сталкивался с этим и прежде, но сейчас он был не в том настроении, чтобы молчать в тряпочку.
- Тогда вам будет легко найти виноватых, если что-то не получится. – Произнёс он спокойно, однако мисс О`Коннел вспыхнула, словно её задели за живое:
- Я думаю, что вы не в том положении, чтобы забывать о субординации, сержант!
- Я не забываю. Просто хотел, чтобы вы вспомнили кое-что из прошлого.
Камилла не успела удивиться, заинтригованный Пайн выпрямился на своём стуле оживлённо:
- Что-то не понял... О чём речь?
- О деле Уэйда Маккинли. – Объяснил ему Адам. – Помощник О`Коннел должна его помнить. Окружному прокурору очень хотелось его прижать, несмотря на то, что оснований для этого было недостаточно. Однако отсутствие серьёзных улик никому не помешало предъявить Маккинли обвинение.
- Потому что он был виновен! – Возмутилась женщина. – Вы это знали, я это знала, и он сам знал не хуже всех нас вместе взятых! Другого варианта просто быть не могло!
- Так же, как и сейчас, помощник. Других вариантов быть не может. – Бодро поднялся со стула и направился к выходу.
- Вы куда? – Окликнула его изумлённая Камилла. – Мы же ещё не закончили!
- Не вижу причин попусту терять время. Пойду и постараюсь вернуть вам ваше судебное дело.
«А заодно и Грейди спасти… Вернее, наоборот: сперва, спасти его, а заодно и прокурору оказать добрую услугу… Наши желания на удивление совпадают… Нам всем нужен Харден… Вот только бы этот безбашенный мальчишка не нашел его раньше нас…»
А такое вполне могло произойти. Чувство кровной мести – великая сила, способная творить небывалые чудеса, и Бодро даже примерно не представлял себе, каким образом, отыскав Грейди, он сможет его остановить. Уговорами? Бесполезно…Кто он такой, чтобы Грейди стал его слушать? Это раньше ему казалось, что они по-прежнему родные люди, однако там, в гараже, Грейди чётко расставил все точки над «i», дав понять Бодро, что теперь в его жизни он не значит ровным счётом ничего. В это всё ещё не верилось, но Адам старался не поддаваться отчаянию, накатывающему время от времени волнами – сейчас ему было некогда упиваться своей болью. Всё это потом, когда они встретятся снова и поговорят при других, более спокойных обстоятельствах. А пока что Грейди нужно было просто найти живым. В этом вчера обещал помочь Тэди Уиллис – в конце концов, он знал Маленький Сайгон как свои пять пальцев, а в том, что Джеймисон скрылся где-то там, ни тот, ни другой почему-то не сомневались. Интуиция редко когда подводила и Мэллой – человек склонен стремится туда, где он чувствует себя как дома. Вот только что делать, если этот «дом» сам по себе огромен и в нём можно легко затеряться?
Уиллису Бодро позвонил ближе к обеду – так, как они договаривались накануне. Увы, друг ничем не смог его обрадовать.
- Глухой номер, Адам. Я проверил все маленькие отели, которые смог найти, как ты меня просил. Может, есть ещё какие-то, которые я пропустил, но в тех, что я был, Грейди не появлялся.
Господи, кто бы только знал, как он устал от этих постоянных разочарований…
- Понятно. Значит, остаётся искать по городу. У Грейди запоминающаяся внешность, и люди на улицах могли бы его узнать.
- Не исключено. – Согласился Тэд. – У тебя есть его фотография?
- Свежей нет. Только детские. Но я на всякий случай приготовил фоторобот. Сейчас распечатаю несколько экземпляров и приеду к тебе. Ты поможешь?
Он мог бы и не спрашивать.
- Конечно, Адам. Жду тебя дома в два часа.
Всё-таки замечательно, когда в твоей жизни есть ответственный, преданный товарищ. Человек, который даже не разделяя твои интересы, готов помочь только ради того чтобы ТЕБЕ было хорошо. Поддерживая всеми силами своей души и не требуя ничего взамен. Адам просто не представлял, как бы он занимался всем этим один. Голова была забита массой вопросов и проблем, но внутреннее чутьё подсказывало сержанту, что, отыскав Грейди, где-то рядом он найдёт и Хардена. Самое главное только, чтобы это произошло вовремя. До того как случится непоправимая беда…

URL
2011-02-08 в 17:50 

Furry Imp2
27.

- Нет! Оставьте меня в покое!!! – У Грейди слегка запершило в горле, и он кашлянул с целью прочистить конкретно уставшие голосовые связки. Урок самозащиты длился вот уже сорок минут, а никакого прогресса пока что не наблюдалось. Маленькая пожилая вьетнамка неуверенно топталась на месте так же как и в самом начале занятий, судорожно вцепившись в трость, и явно не понимала, чего от неё хотят. А Грейди на данный момент хотел только одного – послать старушенцию к чёртовой матери, ибо её заторможенность уже потихоньку раздражала.
- Миссис Нгуен, я вас очень прошу, повторите это так, как я только что сказал. С той же интонацией. Это важно.
Вьетнамка с готовностью кивнула и, сделав глубокий вдох, пронзительно пискнула:
- Нет! Оставьте меня в покое!
Злость как рукой сняло – теперь Грейди едва сдерживался, чтобы не рассмеяться. Наверное, Джулия решила таким образом поиздеваться над своим новым инструктором, подсунув ему в ученицы этот дышащий на ладан божий одуванчик, с которым, тем не менее, ему было нужно хоть как-то найти общий язык. И хоть чему-то научить, иначе грош ему тогда цена в этой должности.
- Миссис Нгуен… - Молодой человек перешёл на вьетнамский, надеясь хоть так достучаться до сознания женщины. – Всё хорошо, но немножко неправильно. Понимаете, это должно звучать так, будто вы совсем не боитесь.
- Но я же боюсь. – Обиженно откликнулась миссис Нгуен. – Я же не умею драться…. Поэтому и пришла к вам сюда, чтобы вы научили меня себя защищать.
Грейди сильно сомневался в том, что она вообще умеет двигаться, не опираясь на палку…
- Вы должны усвоить одну вещь: первый шаг в искусстве самозащиты – это вовсе не умение драться. Самое главное – это ваше отношение к противнику. Вы ни в коем случае не должны его бояться, он должен чувствовать это. Давайте ещё раз представим, что на вас напали и отобрали кошелёк с деньгами… Ваши действия?
Миссис Нгуен задумалась на мгновение. Картина, возникшая в её воображении, должно быть получилась не самой оптимистичной, потому что от очередного жалобного крика несчастной жертвы грабежа можно было разрыдаться.
- Верните мои деньги!..
- И это всё что ли? – Грейди поморщился, стараясь быть терпеливым.
- А что не так? – В маленьких узеньких глазках старушки стояло искреннее недоумение.
- Всё не так. – Сообщил ей Джеймисон откровенно. – Вы же боитесь, разве сами не чувствуете? Что толку от вашего крика? Грабитель от него не сбежит и деньги вам обратно не вернёт. Давайте-ка ещё раз, но увереннее и громче.
- Верните мои деньги!
- Уже лучше, но дайте почувствовать противнику, что вы его совсем не боитесь. Ну?
- Верните мне деньги, сейчас же!!!!
- Отлично, а теперь снова: «Оставьте меня в покое!»
- Оставьте меня в покое!!!
- Здорово! Расправьте плечи! Поднимите голову! Вы сильная, уверенная в себе женщина, и вас никто не сможет обидеть! – Грейди так вжился в роль, что чуть было и сам не поверил в то, что миссис Нгуен сегодня же выйдет отсюда чемпионкой мира по каратэ. Однако чем больше он распинался перед своей пожилой ученицей, тем сильнее она сутулилась и все больше мрачнела.
- Я это всё поняла, мистер Джеймисон… А теперь научите меня тому, ради чего я сюда пришла… Или верните мне обратно деньги, которые я заплатила!
Последнее её требование, не в пример предыдущему невразумительному блеянию, вышло твёрдым и чётким – Грейди чуть не подпрыгнул от восторга:
- Вот! Это то, чего я от вас и добивался, миссис Нгуен! А всё знаете почему? Потому что вы меня не боитесь. Теперь сами видите, как это важно? Может, давайте ещё немного отработаем этот момент?
Комплимента в свой адрес «ученица» не оценила.
- Молодой человек, что вы мне зубы заговариваете? Я же не в театр пришла… Сколько можно надо мной издеваться? Покажите мне, как надо защищаться.
Самое смешное, что Грейди понятия не имел, что ей показать. По крайней мере, что-то из того, чего она смогла бы повторить без риска рассыпаться в труху, а признаваться в этом воинственно настроенной старушке было как-то нетактично. Вот и приходилось выкручиваться всеми возможными способами. Оглядевшись вокруг в поисках боле менее подходящего снаряда для тренировки, Джеймисон остановил свой выбор на мягком тряпичном манекене, набитом поролоном. Пособие для начинающих, на котором красными точками были отмечены самые болевые точки на человеческом теле. До большинства из них миссис Нгуен даже при всём своём желании не сумела бы дотянуться, ну а если бы вдруг и совершила такой сверхъестественный подвиг, потенциальный враг всё равно не оставил бы ей никакого шанса. Тяжелый случай… И тем не менее, Грейди вежливо взял женщину за локоть:
- Пойдёмте вон туда, миссис Нгуен…
Опираясь на тросточку, ученица мелкими шажками послушно засеменила к манекену. Несуразная пародия на человека произвела на неё отталкивающее впечатление, и она испуганно покосилась на своего инструктора:
- А это что ещё такое?
Молодой человек вздохнул:
- Это тот, кто собирается на вас напасть. Нравится?
- Какой ужас.. – Миссис Нгуен попятилась от манекена назад. – Я не хочу к нему прикасаться…
Еще лучше…
- Тогда как вы хотите дать ему отпор? Силой мысли? – Грейди уже давно сделал для себя вывод, что шуток старушка не понимает, но не думал, что всё настолько запущено.
- Какие ещё мысли? На меня живой человек нападёт, а не кукла. Перестаньте говорить глупости!
Джеймисон мысленно сосчитал до пяти – это часто помогало обрести душевное равновесие, когда приходилось иметь дело с такими вот непробиваемыми клиентами, которые, будь ты хоть полиглот, по ходу вообще никакого языка не понимали. Встречались в его практике подобные экземпляры, по счастью, не очень часто, иначе в бесплодных попытках разъяснить им прописные истины он бы давным-давно вынес себе мозг.
- Миссис Нгуен, эта кукла нужна для того, чтобы на ней тренироваться. Прежде чем ударить живого человека, надо знать, куда конкретно бить. Видите эти красные точки? Знаете, для чего они нужны?
Миссис Нгуен не успела выдать инструктору очередную порцию своего недовольства – в зал заглянула Джулия. Её появлению в самый нужный момент Грейди обрадовался как своему единственному спасению.
- Подождите минутку. – Оставив ученицу перед манекеном, молодой человек подошёл к хозяйке доджо, готовясь выслушать от неё какое угодно замечание – оно по любому было бы более адекватным, чем этот старческий маразм. Однако Джулия и не думала его в чём-либо упрекать, даже наоборот – парень, по её мнению, прекрасно справлялся со своими обязанностями, и терпение у него было воистину спартанское.
- Как дела?
- Всё в порядке. – Бодро отозвался Грейди. – Работаем.
Джулия видела их работу, да и разговоры краем уха слышала тоже.
- Зачем ты с ней возишься? Ты видишь, зачем она сюда пришла? Покажи ей пару каких-нибудь простеньких приёмов, и пускай она успокоится. Ей же, по-моему, больше ничего и не надо.
Джеймисон отрицательно покачал головой;
- У неё ничего не получится, пока она не научится справляться со своими страхами. Это же аксиома, без которой нет смысла даже пытаться себя защищать.
- Ей ты этого не докажешь. – Улыбнулась девушка. Ей нравилась его ответственность и добросовестное отношение к работе. – Может, не надо так уж выкладываться, а? Профессионала ты из неё всё равно не сделаешь.
В принципе, Джулия была права. За час занятий с миссис Нгуен Грейди морально вымотался так, как словно тренировался без перерыва сутки напролёт. А между тем впереди было еще три урока с другими учениками. Молодому человеку очень хотелось надеяться на то, что они окажутся более дееспособными и менее капризными. Однако действительно, отпустить бедную женщину ни с чем было бы нечестно – в конце концов, она действительно заплатила деньги, а поэтому имела полное право получить хоть какой-то бойцовский навык. Вот только какой?
Грейди задумался на минуту. Еще раз внимательным, изучающим взглядом окинул маленькую фигурку в бледно-зелёном спортивном костюмчике, беспомощно застывшую возле тряпичного манекена. Интересно, какой такой сногсшибательны удар смогла бы нанести противнику эта трогательная старушка, если она даже трость свою из рук лишний раз выпустить боится?... Внезапно Джеймисона осенило…
- Миссис Нгуен… Скажите, а вот эту палку вы всегда с собой носите?
- Да… - С опаской подтвердила та. – А что?..
- Отлично. Тогда сейчас я продемонстрирую вам один специальный удар, он совсем несложный, но очень эффектный. Ну-ка дайте сюда.
Не дожидаясь разрешения, Грейди аккуратно выдернул палку из рук своей ученицы и встал напротив манекена с выражением крайнего негодования на лице.
- И так, вы идете по улице… Навстречу вам выбегает грабитель и, угрожая, пытается отнять ваши деньги. Вы смотрите на него – вот так, как я сейчас, видите? Прямо, открыто, потому что вы его НЕ БОИТЕСЬ… А теперь то, что мы уже с вами проходили…Громко, смело… НЕТ!!! ОСТАВЬТЕ МЕНЯ В ПОКОЕ!!! И-и… - Палка старушки изо всех сил врезалась мягкому «грабителю» между ног, чуть было не хрустнув в сжатых пальцах инструктора. Ошеломлённая миссис Нгуен даже подпрыгнула, а совершенно довольный придуманным приёмом Джеймисон, радостно улыбаясь, протянул трость её хозяйке:
- Всё понятно? А теперь попробуйте сами. Это очень просто.
По идее, проблема была полностью исчерпана, никаких сложностей в дальнейшем общении с трудной ученицей отныне не предвиделось, и можно было с облегчением вздохнуть. Миссис Нгуен долго молчала, пытаясь осмыслить то, что ей предложили. Вертела в руках палку, совсем неожиданно оказавшуюся грозным оружием, снова и снова рассматривала противный серый манекен, изображающий её безжалостного обидчика, и, в конце концов, озадаченно поглядела на Грейди:
- А что делать, если это будет женщина?...

URL
2011-02-08 в 17:53 

Furry Imp2
28.

Чистый стакан выскользнул из мокрых рук и, стукнувшись об пол, разлетелся на мелкие осколки. Мэллой в сердцах швырнула полотенце на стойку и в изнеможении присела на табурет. Нет, это не работа, когда голова забита чёрт знает чем! Она вымоталась и физически, и морально. Вчера к закрытию бара Бодро не пришёл, и сегодня с утра заглянуть не соизволил. Хоть бы позвонил, поставил в известность о том, что происходит, и как продвигаются поиски Грейди. Неужели он не понимал, как она волнуется? Или ему вообще всё равно? Конечно, зачем заморачиваться о чувствах Мэллой? Она всегда на месте и никуда не денется ни сейчас, ни завтра, а вот Грейди… О да, он, похоже, просто создан для того, чтобы мотать нервы Бодро, но ради него можно забыть обо всех своих обязанностях. Даже если он того не стоит и заботы такой о себе не ценит.
Мэллой не замечала, что снова ревнует, но ведь её тоже можно было понять. Не каждый день нарушается привычное течение жизни. Ещё совсем недавно Бодро был самим собой – таким, каким она его знала много лет, и он всегда был рядом. И вот с появлением Грейди всё пошло кувырком. Мало того что этот парень просто наплевал на чувства Адама, он ещё и удрал не попрощавшись, с деньгами, которых даже заработать в баре не успел. О деньгах Мэллой не жалела, понимала – раз Грейди их взял, значит сильно в этом нуждался. Однако тот факт, что он воспользовался её доверием, ощутимо задевал за живое. Она ведь искренне хотела с ним подружиться и поэтому пыталась узнать поближе. Как ей казалось, взаимно…И если уж Мэллой после такого вероломства было не по себе, то страшно представить, что сейчас творилось с Бодро. Двадцать лет пустых надежд… Что может быть больнее, чем разочарование в своих идеалах? За что ему всё это?
Лучше бы они никогда не встретились… Со временем Адам сумел бы успокоиться и смириться со своей давней потерей. Так нет, нужно было явиться этому призраку из прошлого – подразнить, подарить минутную радость и тут же растаять в тумане миражом. Мэллой вспоминала, каким счастливым был Бодро в тот вечер, когда познакомил её с Грейди, и тихонько закипала от злости и обиды за своего близкого друга. Теперь он опять сходил с ума – как одержимый метался по городу, переживал и никак не хотел мириться с мыслью, что этому парню он НЕ НУЖЕН… Как это ни печально…
Мэллой задумчиво посмотрела на останки разбитого стакана под ногами. Говорят, посуда бьётся к счастью. Будь это правдой, она бы сейчас собственноручно расколотила всё, что горой стояло на подносе, лишь бы Адаму стало легче. Но ведь не станет… На свою беду он слишком постоянный человек и никогда не откажется от тех, кого любит. Мэллой это знала, и потому, когда ближе к концу рабочего дня Бодро всё-таки зашёл в бар, даже не стала его упрекать в долгом отсутствии. Видела – не до нотаций ему сейчас, и устал он за всё это время куда больше, чем она.
- Есть какие-нибудь новости? – Сразу же поинтересовалась девушка, пропуская церемонии и приветы, хотя на лице у Адама и без того всё читалось слишком красноречиво.
- Нет. Ничего… - Прошагав к стойке, сержант грузно опустился на табуретку напротив Мэллой. Его хотелось погладить – просто взять и провести ладонью по жёстким курчавым волосам, снимая этим движением весь негатив, накопленный за день. Однако вокруг были люди: в баре полным ходом кипела жизнь, и надо было по возможности держать себя в руках.
- Кофе сделать?
- Давай. Ты извини, что я пропадаю, ладно? Даже позвонить тебе вчера забыл, а с утра на работе куча проблем навалилась…
- Да всё в порядке, Адам. Я справляюсь, мне не привыкать. – Под ногами у Мэллой хрустнуло стекло от стакана. Она осторожно отодвинула осколки носком туфли и принялась за обещанный кофе. – Только когда найдёшь Грейди, промой ему мозги хорошенько, ладно? Непорядочно бросать своих работодателей, не поставив их в известность. А я уже хотела ему премию выписать авансом – в качестве поощрения… Ты проверил Маленький Сайгон?
- Проверил. Вместе с Уиллисом. Мы всё объездили, везде были. Фотороботы показывали людям. И в магазинах, и на улицах, и в парикмахерских… На всех столбах объявления о розыске развесили, а что делать? Не может же быть, чтобы он сквозь землю провалился, на самом деле. Если цел и невредим, должен найтись рано или поздно..
Последнее обстоятельство, конечно, волновало его сильнее всего. Если цел и невредим… А ведь за эти сутки с лишним с ним уже любая беда могла произойти, если он встретился с Харденом.
- А ты проверял больницы и… - Слово «морги» застряло у Мэллой на языке, она так и не сумела произнести его вслух. Однако Бодро всё равно прекрасно её понял.
- Да, конечно. Я и таких вариантов не исключал.
- Ну вот, это уже хорошо. Значит, с ним всё в порядке, и он просто намеренно от тебя скрывается.
- Почему?! – Вскинулся Адам, едва не расплескав кофе по стойке. – Мэллой, вот тебе со стороны, наверное, виднее, что происходит. Скажи мне, чем я мог его обидеть? За что он так со мной?
- А ты пытался его об этом спросить перед тем, как вы расстались?
- Нет. У нас не было времени выяснять отношения. Мы ловили Хардена и…
- И в какой-то момент встали друг у друга на пути. – Закончила за друга девушка. Бодро вынужден был признать её правоту.
- Да. Харден участвовал в убийстве его родителей. И Грейди видел это своими глазами…
Такие подробности Мэллой слышала впервые. Снова вспомнив рассказ Грейди, она поразилась тому, как непринуждённо он себя вёл, в то время как в голове его крутились такие кровожадные планы.
- Чему же ты тогда удивляешься, Адам? Этот человек разрушил всю его жизнь, и его желание отомстить вполне оправдано. И ты, до тех пор пока будешь ему мешать, вряд ли сможешь найти с ним общий язык, даже если сможешь его отыскать.
- Мэллой, я не могу ему не мешать! – Отчаянно возразил Бодро. – Его месть незаконна! Убив Хардена, он снова окажется в тюрьме.
- Что значит – снова? – Нахмурилась девушка. Каждую минуту она узнавала о Грейди что-то новое, о чём раньше никто не посчитал нужным поставить её в известность. А Адам, вздохнув, пояснил:
- Потому что он уже сидел. Почти десять лет.
Час от часу не легче… А ведь на первый взгляд и не скажешь…Впрочем, Мэллой никогда не любила судить о людях предвзято, до конца не разобравшись в мотивах их поведения.
- Почти десять лет? За что такой большой срок?
- Долгая история…
- И всё-таки?
Бодро оторвался от чашки, пристально посмотрел на подругу:
- Ты что, уже жалеешь, что я заставил тебя с ним общаться?..
- Нет, Адам…
- Не волнуйся. Он не террорист и не маньяк-убийца, никакой угрозы для тебя он не представляет, а деньги, которые он взял…
- Адам, перестань, пожалуйста! У меня и мысли не было так думать!
Бодро остыл так же внезапно, как и вспыхнул, уже жалея о своей несдержанности. Ссутулился, уронил голову на руки, устало потёр ладонями лицо. Мэллой было жаль его. Просто до слёз жаль. И она всё-таки осмелилась погладить его по плечу:
- Адам…
- Извини… - Он поднял на девушку убитый взгляд. – Я просто не хочу, чтобы ты плохо о нём думала… Парень запутался… Ему очень тяжело в жизни пришлось…Сейчас он снова на краю, и никто, кроме меня ему больше не поможет.
- Я понимаю. – Тихо откликнулась Мэллой. – Но ты уверен, что он нуждается в твоей помощи, Адам?
- Не имеет значения. В этом нуждаюсь я, Мэллой. Я не верю, что он мог ТАК сильно измениться… Даже после тюрьмы… Я не верю, что в нём совсем ничего не осталось от того, МОЕГО Грейди… Может, нам с самого начала надо было сесть и поговорить откровенно, но я думал, что у нас ещё будет для этого время. И теперь мне страшно подумать о том, что может быть поздно… Если с ним что-то случится, а меня снова не будет рядом… Я никогда в жизни себе этого не прощу…
И это чувство вины в результате сделает его несчастным до конца своих дней… Мэллой слишком хорошо знала натуру Бодро, знала его привычку погружаться в себя и заниматься самобичеванием: о том, что он мог сделать и не сделал, о том, чего не успел, а мог успеть, о том, что недоговорил, недообъяснил, не перепроверил. Он не в шутку считал себя обязанным быть везде и всюду, как будто в его работу полицейского входило предвосхищать события и читать человеческие мысли на расстоянии. И только попробуй скажи ему в очередной раз: «Ты сделал всё, что мог»… Значит, не всё – раз душа не на месте, и сердце не перестаёт болеть… Не всё…И Мэллой уже не находила нужных слов для утешения. Всё, что она сейчас могла сделать для Бодро – это в корне изменить своё двойственное мнение о Грейди. Каким бы он ни был, чего бы не натворил в своей жизни…Этот парень был дорог Адаму. И только это сейчас имело для неё самое большое значение.
- Что ты будешь делать дальше? - Задавая этот обыденный по сути своей вопрос, ответ Мэллой знала наперёд.
- Искать. Мы договорились с Уиллисом на завтра. Поговорю с Пайном, объясню ему всю ситуацию, иначе он не поймёт, почему я решаю личные дела вместо того, чтобы заниматься Харденом.
- Думаешь, он поймёт?
- Должен понять. Тем более, что мои личные дела сейчас напрямую связаны со служебными… Всё это звенья одной цепочки… Окружной Прокуратуре Харден нужен как ценный свидетель, и сейчас я должен сделать всё возможное, чтобы взять его живым.
- Боюсь, что Грейди тебе этого не простит. – Осмелилась заметить девушка, и Бодро обречённо кивнул:
- Я знаю… Но это для его же блага. Поэтому нам обязательно надо поговорить до того как… Уже ничего нельзя будет исправить…

URL
2011-02-08 в 17:55 

Furry Imp2
Под каблуком снова хрустнуло стекло, и Мэллой вспомнила про разбитый стакан, который так и не убрала. Ей давно было пора приниматься за свою обычную работу, принимать заказы от посетителей, которые только что пришли, собирать с опустевших столиков грязную посуду… Опять одной, потому что от Бодро сейчас было мало толку… А ведь еще два дня назад у неё был помощник. И она готова была впустить его не только в бар, но и в свою жизнь.
- Адам…
Услышав мягкий голос Мэллой, Бодро очнулся от своих мыслей и вопросительно посмотрел на неё.
- Когда найдёшь Грейди, передай ему, что без него мне тут очень тяжело. – Она нарочно сделала упор на «когда». Знала, что Адам терпеть не может слово «если». Он понял её прозрачный намёк и впервые за всё это время слабо улыбнулся:
- Конечно… Передам…



29.

По роду своей деятельности Хардену часто приходилось заниматься слежкой за объектом. Выполнение заказа изначально подразумевало под собой изучение повседневной жизни потенциальной жертвы: её привычек, маршрута движения – всего того, чего помогло бы в конечном итоге построить в голове схему, где и когда устроить засаду. Этому учили ещё в разведшколе. По сравнению с теми заданиями, которые ему поручались во Вьетнаме и после него, нынешнее выглядело просто детской забавой. Бодро был до смешного предсказуем, за ним даже по пятам ходить было вовсе не обязательно. Управление – бар – Маленький Сайгон… По кругу… Иногда Томасу становилось скучно от однообразия его передвижений, и он позволял себе немного расслабиться, периодически отвлекаясь от наблюдения. В конце концов, Маленький Сайгон – это целое государство внутри города, и найти в нём одного, отдельно взятого человека крайне сложно за пару дней. Даже обвесив все столбы фотороботами.
Харден внимательно изучил эти рисунки, а один на всякий случай взял себе, чтобы хоть примерно представлять, как выглядит его «кровный враг». Конечно, в идеале было бы найти подлинную фотографию, но таковой, похоже, не имел и сам Бодро. Впрочем, обознаться Томас не боялся – внутреннее чутьё подсказывало ему, что узнать взрослого мальчишку Джеймисона будет не очень сложно. Особенно если к нему его приведёт сам Бодро, ну или на крайний случай, этот нелепый увалень Уиллис, рьяно взявшийся помогать приятелю в поисках. Энергии этих двоих можно было позавидовать. Пять часов подряд колесить по Маленькому Сайгону! Откровенно говоря, Хардена удивляло рвение Бодро. Неужели этот парень так много для него значил? Как бы там ни было, сейчас он избавлял Томаса от необходимости ломать себе голову над местонахождением Грейди. Достаточно было просто сесть Бодро на хвост и по возможности не упускать из вида – рано или поздно эти следопыты должны были привести его к цели. Ну а как эту цель впоследствии ликвидировать – вопрос второй и не самый трудный.
Первый день поисков прошёл впустую, но Харден был уверен – настырный Бодро на этом не остановится. И не ошибся. С утра, заглянув в Управление буквально на полчаса, он снова созвонился с Уиллисом. Хорошо, что у Томаса хватило ума ещё накануне поставить телефон последнего на прослушку – теперь отпадала необходимость действовать наугад. Из короткого диалога приятелей Харден не узнал ничего особенно полезного, зато выяснил точное время и место их встречи. А это означало, что ему опять приходилось арендовать напрокат неприметный, старый автомобиль и потихоньку двигаться следом за ними. Томас очень надеялся, что сегодняшнее поиски увенчаются успехом, ведь только от этого зависело, когда он сможет навсегда покинуть Портленд…

* * *

«А действительно ли Грейди прячется где-то в Маленьком Сайгоне?» - этот вопрос не раз приходил на ум Тэду Уиллису и даже периодически срывался с языка. Бывали такие моменты, когда его одолевали сильные сомнения в том, что они двигаются в правильном направлении, и он незамедлительно делился ими с Бодро.
- Может, мы бы давно уже получили результат, если бы расширили круг поиска, Адам. Может, стоило ориентировки не только здесь развесить, но и в других районах?
- Так мы только потеряем время. – Уверенно возражал Адам. – А у нас его и без того остаётся всё меньше и меньше.
- А он точно не мог уехать из города?
- Исключено. Пока Харден здесь, Грейди тоже никуда не денется.
Бодро был уверен в том, что говорил и делал, его вело какое-то внутреннее чутьё, и оно же подсказывало верные советы. Наверное, ему и правда было виднее, Тэд не горел желанием спорить – во всём, что касалось Грейди, Адам был непробиваем как скала. Он много лет твердил, что мальчик жив – и не ошибся, несмотря на то, что все вокруг пытались убедить его в обратном. Тоже интуиция?.. Почему бы и нет…Бодро считал, что хорошо знает этого парня, даже нынешнего, взрослого, и поэтому упорно пытался искать его там, где ему хотелось. Что ж, по крайней мере сейчас он точно знал, кого ищет, это было лучше, чем недавние гонки за призраком из прошлого.
На этот раз они расстались раньше, чем обычно – Бодро обещал Пайну вернуться на службу к половине двенадцатого и теперь должен был ехать в Управление. Уиллис видел, как расстроен друг, и не мог остаться равнодушным.
- Адам, не волнуйся, ещё не вечер. Я и без тебя могу поискать. Если узнаю что-то новое – сразу же дам тебе знать.
- Спасибо, Тэди. В любом случае с меня обед.
- О да! – Рассмеялся Тэд. – Знаем мы твои обеды! Наспех проглоченные хот-доги в твоей машине и те – только после того, как мальчик найдётся!
- Значит, у нас есть веская причина найти его поскорее! – Подхватил Адам на той же, оптимистичной волне. Хорошо, что он всё-таки не падал духом. В конце концов, два дня – это ещё не приговор, а всего лишь лёгкая разминка. В Маленьком Сайгоне много районов и улиц, и постепенно Уиллис собирался прошерстить их все, до единого. Главное – терпение и упорство, которых у бывалых ветеранов Вьетнама было не занимать.
Облазив в одиночку ещё несколько кварталов, поговорив со множеством людей, домой Уиллис вернулся только ближе к вечеру. Ни о каком обеде с Бодро уже не могло быть и речи, тем более что поиски так и не увенчались успехом. К тому же Тэд изрядно устал, и ему хотелось немного отдохнуть. Проветрить мозги, перекусить и заново обдумать план завтрашних действий.

URL
2011-02-08 в 17:57 

Furry Imp2
Благие намерения Уиллиса рассыпались в прах, едва возникнув в голове. Два вьетнамских малыша, мальчик и девочка, радостно атаковали хозяина квартиры, как только он переступил порог – словно шаловливые котята повисли на ногах с обеих сторон, ни в какую не желая отцепляться, и у Тэда конечно же, не хватило духа на них прикрикнуть. Дети всегда умиляли его и делали ещё более мягким, он не умел их ругать и часто шёл на поводу их капризов. Наверное, таким образом просто сказывалась тоска по дочери, которую Уиллис не видел уже много лет. Чужие дети каждый раз невольно заставляли его вспоминать о своей семье, что когда-то действительно БЫЛА в его жизни. Была… Не зря же он рассказывал Бодро о том, как счастлив был вернуться с войны домой. Тогда это был его главный стимул к жизни и, наверное, он что-то сделал не так, раз не сумел удержать это счастье в своих руках. Но ведь он и теперь был кому-то нужен. Например, Адаму… Множеству других ветеранов, которые приходили к нему со своими душевными травмами… Вот этим несчастным беженцам, о которых порой тоже просто некому было позаботиться. Благодаря им Тэд почти никогда не чувствовал себя одиноким – в его маленькой квартирке постоянно кто-то жил. Сейчас, положим, здесь нашла временный приют целая большая семья, состоявшая из нескольких поколений: пожилая супружеская пара, их дочь с зятем и маленькими детьми, и ещё в придачу какая-то родственница стариков – то ли сестра мужа, то ли жены. Уиллис давно привык к тому, что его дом время от времени становился семейным общежитием, эти люди, в большинстве своём были спокойны и безмолвны и особых хлопот не доставляли. Все, не считая, конечно, малышей…. Но им-то сам бог велел шалить и радоваться жизни при любых обстоятельствах. Они, на своё счастье, ещё не знали настоящих взрослых проблем…
- Ну всё-всё, проказники, хватит над стариком издеваться… - Едва переставляя ноги с тяжёлым живым грузом из смеющихся карапузов, Тэд протопал в комнату. Здесь почти ничего не изменилось с тех пор как он ушёл. Правда, из пятерых взрослых жильцов, дома были только трое. Как обычно, старики – они выползали на улицу редко и неохотно, только когда по-настоящему заставляла какая-либо необходимость. Особенно это касалось супругов Минь. Их всё ещё пугала чужая страна и даже здесь, в Маленьком Сайгоне, где всё напоминало им о Родине, они предпочитали уединение шумным и небезопасным городским улицам. А вот их родственница миссис Тран была пошустрее. Адаптировалась она на новом месте гораздо легче остальных – частенько выходила в магазин за продуктами, а то и просто погулять и пообщаться с интересными людьми. Уиллис очень одобрял такое поведение у беженцев, он и сам всегда пытался внушить им, что жизнь продолжается и ни в коем случае нельзя хоронить себя заживо, забившись в свою нору. Впрочем, сейчас миссис Тран тоже оказалась здесь. Обе женщины сидели на диване – худенькие, грустные, очень похожие друг на друга. Наверное, всё-таки они были родными сёстрами. Обычно все жильцы встречали Тэда с радостью, однако на этот раз его появления словно никто и не заметил, даже несмотря на восторженный писк детей. Мистер Минь почти слился с широким креслом, мрачно наблюдая за тем, как его жена что-то тихонько шепчет плачущей сестре, бережно гладя её по острому плечу. Широкая, приветливая улыбка сошла с лица Тэда сама собой, стоило ему только увидеть эту картину.
- Что случилось? – Аккуратно сняв малышей со своих ног, Уиллис приблизился к женщинам, присел перед ними на корточки. – Миссис Тран, почему вы плачете? Вас кто-то обидел?
- Она пыталась остановить грабителя, который напал на неё на улице и забрал деньги. – Шёпотом пояснила миссис Минь, и сестра тут же подхватила:
- Это всё, что у нас было… - Голос несчастной женщины дрожал от отчаяния и безысходности. Она, похоже, до сих пор находилась в шоке от того, что с ней произошло и еще больше – от того, что не представляла, как теперь будет жить вся её большая семья. А ведь Тэд сам так настаивал на том, чтобы все они считали эту страну своим новым домом! Наверняка, сейчас эти люди чувствовали себя обманутыми.
- Послушайте, миссис Тран…- По привычке, собравшись с мыслями, Уиллис взял в свою ладонь её тонкую смуглую руку, слабо сжал, пытаясь вызвать женщину на душевный контакт. – Всё это, конечно, очень тяжело и неприятно, я понимаю… Но давайте посмотрим с другой стороны… Вы остались живы, верно? Вам не причинили никакого вреда, а это самое важное… Вы должны благодарить бога за то, что он спас вас… Вы же не одни, у вас есть ваша прекрасная семья, которая вас любит, волнуется за вас… Разве не это главное в жизни?
У миссис Тран тряслись губы:
- Но что теперь станет с моей семьёй, мистер Уиллис? Я не должна была так всех подводить…
- Вы никого не подводили. – Твёрдо возразил Тэд. – Успокойтесь… Вы занимались делами, не ваша вина, что рядом существуют такие негодяи…
- Но я думала, что всё насилие осталось в прошлом… Там… И тут его не будет…
- Я же говорила, что тут опасно. – Вмешалась миссис Минь. - Улицы везде одинаковые, и там нельзя долго находиться…
В её словах была своя истина, с которой Уиллис не мог не согласиться.
- Да…Это так... Здесь тоже далеко не рай, миссис Тран. К сожалению, насилие пока что неискоренимо и уничтожить его не получается нигде… С этим приходится жить и как-то учиться быть осторожными…
Миссис Тран внимательно слушала его тихую речь, внимая каждому слову. Слёзы больше не катились по её впалым щекам, в потухшем взгляде постепенно просыпался интерес.
- Наверное, нужно учиться защищать себя, да, мистер Уиллис? Как Хоа Кам…
- Хоа Кам? А кто это? – Тэд был готов поддерживать любой разговор, только бы отвлечь женщину от тяжёлых мыслей.
- Хоа Кам – моя подруга. – Пояснила та. – Она молодец… Она и другие женщины… Они ходят на занятия в специальную школу…
- Да?
- Да, и их там учат себя защищать. Очень приятный молодой человек, совсем как вы, мистер Уиллис. Мне надо было послушаться их совета и тоже записаться к нему на уроки…
Последнюю фразу своей подопечной Тэд пропустил мимо ушей – его слишком озадачила предыдущая.
- Как я? В каком смысле – как я, миссис Тран?
- Очень хорошо говорит по-вьетнамски. Совсем так же как вы… А ведь он белый… Хоа Кам очень хвалит его, она звала меня в эту школу…
- Вы знаете, где находится эта школа? – Тэд снова её не слушал – он был просто не в состоянии справиться с эмоциями, нахлынувшими так внезапно, что даже в глазах зарябило. Какая невероятная удача! Что за редкостный счастливый случай?! Миссис Тран не понимала, отчего Уиллис, только что искренне переживающий её горе, вдруг оживился и ещё крепче сжал в пальцах её руку. Однако послушно напрягла память и попыталась вспомнить, куда так долго и упорно звала её подруга.
- Доджо Чена на Третьей Улице.
- Миссис Тран, я вас люблю! – Тэд не смог сдержать своего ликования. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой, но подобные совпадения на свете не случаются. Белый парень, соображающий в каратэ и свободно владеющий вьетнамским… Как они сразу не догадались сделать упор на все доджо, какие имелись в Маленьком Сайгоне?! Куда бы Грейди мог пойти ещё и где бы смог найти себе занятие по душе?! Но это только сейчас всё вдруг показалось таким очевидным – когда буквально разжевали и положили в рот. Два идиота!
Набирая хорошо знакомый номер, Уиллис себе места от нетерпения не находил. Только бы Бодро оказался на работе! Только бы взял трубку или хотя бы поблизости оказался – его так хотелось поскорее обрадовать. Увы… Хрипловатый голос из динамика телефона был абсолютно чужим и равнодушным…
- Детектив Трейнер слушает.
- Здравствуйте, - поспешно поздоровался Тэд. – Мне срочно нужен сержант Бодро, он на месте?
- Бодро?.. Нет, его сейчас нет. Ему что-нибудь передать, когда он подойдёт?
Досада… Конечно, лучше бы было лично сообщить Адаму эту радостную новость, но раз уж так получилось… Уиллис вздохнул.
- Да, будьте добры, скажите ему, что звонил Тэд Уиллис. Пусть он срочно со мной свяжется, хорошо? Скажите, что мальчик нашёлся.
- Хорошо. – Всё так же бесстрастно отозвался детектив Трейнер и сразу же отключился. Конечно, ему-то глубоко наплевать на важность этой информации, он даже примерно не представлял себе, насколько всё серьёзно. Не дай бог ещё и забудет об этом звонке… Где же, чёрт возьми, носит Бодро? Немного подумав, Тэд набрал номер бара. Однако и там его ожидало разочарование.
- Он заходил только утром, перед открытием. – С сожалением сообщила Мэллой. – С тех пор я его больше не видела. Думала, он с тобой вместе ищет Грейди. Разве нет?
- Нет, его отвлекли дела. Но у меня для него хорошие новости. Я, кажется, знаю, где скрывается Грейди.
- Правда?! – Искренне обрадовалась девушка. – И Адам ещё ничего не знает?!
- Нет, поэтому я его и ищу. Так что, Мэллой, если он вдруг к тебе заглянет, отправь его ко мне, ладно? А я ещё позже попробую позвонить ему на работу.
- Конечно, Тэди!
Насчёт Мэллой Уиллис и не сомневался – она теперь сама изведётся от нетерпения в стремлении порадовать Бодро. Больше пока звонить ему было некуда. Оставалось только успокоиться и ждать… В конце концов, не сию минуту, так через час-другой Адам должен где-то объявиться. В Доджо Чена до вечера попасть он определённо успеет. И если уж за два минувших дня с Грейди ничего страшного не произошло, то вряд ли за это время может что-то кардинально измениться…

URL
2011-02-08 в 18:00 

Furry Imp2
30.

По дороге в Управление Адам основательно задержался – Пайна, во всяком случае, на месте он уже не застал. Ника и Джессику, видимо, тоже куда-то срочно отослали. Непривычно тихо и спокойно было в отделе. На телефоне со скучающим видом сидел Трейнер – не самое позитивное явление, когда настроение и без того паршивое. Хорошо бы он хоть на один денёк побыл немым манекеном и не добивал своим вечным ядом. Какое там…
- Бодро? А тут уже забыли, как ты выглядишь!
Иного приветствия от дорогого коллеги Адам и не ожидал.
- А ты по мне сильно скучал? – Язвить в ответ не было никаких моральных сил, однако промолчать – как всегда означало признать себя проигравшим.
- Я – нет, а вот Пайн – да. – Закинув ногу на ногу, весьма довольный жизнью, Трейнер вальяжно раскинулся в кресле. Ни дать, ни взять – начальник. – Сдаётся мне, Бодро, что в последнее время ты теряешь свою хвалёную хватку. Стареешь что ли?
- А в чём дело? – Адам заинтересованно прищурился, застыв у стола.
- Сам не видишь? То ты у Окружной Прокуратуры в любимчиках ходишь, то она же тебя с дерьмом мешает немилосердно. Вот и хотелось узнать, каково это вообще – с высоты падать? Поделись опытом на будущее, вдруг и мне когда-нибудь пригодится.
Нет, в своей самоуверенности Джон Трейнер был так неподражаем, что на него даже злиться не хотелось. При виде его простецкой физиономии со свежей ссадиной на лбу, Бодро стало весело. В какой-то степени товарищ по несчастью. Кто знает, может это его боевое ранение – дело рук Грейди?...
- Трейнер, знаешь, в чём дело? Для того чтобы знать – каково это, надо хотя бы примерно себе представлять, о чём ты говоришь. А я не представляю.
- В смысле?
- В смысле, чтобы узнать, как падать с высоты, надо на неё хотя бы подняться. А у меня всё как-то руки до этого не доходили.
- Да ну? – Недоверчиво хмыкнул Джон. Адам кивнул:
- Вот именно. Так что я не падал. Я только споткнулся.
Оба детектива обменялись любезными улыбками, словно заключая между собой ничью.
- Ну а Пайн? – Всё-таки полюбопытствовал при этом Трейнер. – Вижу, он на твои ошибки сквозь пальцы смотрит. Не каждый сотрудник может рассчитывать на такую лояльность своего начальника, но ты, как всегда, у нас почему-то особенный.
То, что коллега завидует его дружбе с Пайном, Адам прекрасно знал и прежде, но это тоже не раздражало, скорее, вызывало сочувствие.
- А ты разговаривать с Пайном пробовал?
Простой на первый взгляд вопрос поставил Трейнера в тупик. Он недоумённо моргнул:
- Разговаривать? Как?
- Да обыкновенно разговаривать, по-человечески. Не ищи сложных путей, Трейнер, будь проще, и многие проблемы отпадут сами собой.
Судя по обалдевшему выражению лица, Джон едва ли что-то понял из совета Бодро, но вести перед ним подробную лекцию сержант не собирался. Между ними часто возникали такие лёгкие перепалки – они не носили никакого тяжёлого или оскорбительного характера и представляли собой что-то вроде разминки для мозгов. Трейнер хоть и был конкретной врединой, воспринимать его противный характер всерьёз никому в голову не приходило. А с Пайном Адам действительно поговорил ещё с самого утра. Именно так, как и советовал Джону – по душам. Исповедь стоила ему колоссальных нервов – узнав все подробности происшествия в гараже, Чарли долго возмущался, почему Бодро не открылся ему раньше. Но это была совершенно нормальная реакция друга на недоверие к своей персоне. Зато потом всё вернулось на круги своя, и Адам получил разрешение действовать так, как он считал нужным. Что, собственно, ему и требовалось сейчас больше всего – полная свобода и самостоятельность в принятии решений. Всех подробностей беседы с Пайном Трейнеру, конечно, знать было вовсе не обязательно, и Бодро уже собрался отправиться на своё рабочее место, когда небрежный голос Джона остановил его буквально на полпути:
- Да, Бодро, совсем забыл сказать, что тебе звонил какой-то Уиллис, просил срочно с ним связаться.
Сердце непроизвольно дёрнулось и пропустило пару ударов. Ноги сами понесли Адама обратно к столу, а руки вцепились в телефон. В другой ситуации Трейнер получил бы в свой адрес пару «ласковых» слов за такой неуместный склероз, однако сейчас Бодро напрочь забыл о его присутствии рядом. Уиллис не стал бы звонить просто так и тем более, говорить о срочности. Значит, появились какие-то новости – хорошие или плохие… Только бы ничего не случилось… Только бы не случилось… Сжимая в пальцах трубку, Адам с жадностью ждал длинного гудка и следом за ним – хорошо знакомого низкого голоса Тэди, однако… услышал только частые короткие сигналы. Занято?... Странно, Уиллис не имел привычки висеть на телефоне, особенно сейчас, когда ждал его звонка. Сбросив, Бодро набрал ещё раз. Ничего не изменилось… Нетерпение переросло в смутную тревогу. Адам посмотрел на флегматичную физиономию Трейнера.
- Он что-нибудь ещё просил передать?
Джон на миг задумался:
- Ну да. Сказал, что нашёл какого-то мальчика.
- Чёрт! Сразу не мог мне сказать?! – Короткие гудки доводили до белого каления, и Бодро уже не знал, на кого именно он сейчас злится. От Трейнера, попытавшегося что-то возразить в ответ, он отмахнулся как от надоедливой мухи. Пальцы снова забегали по кнопкам на аппарате, набирая номер телефонной станции. На этот раз соединение произошло мгновенно. Услышав в трубке чёткий, хорошо поставленный женский голос, Адам быстро и по возможности лаконично попытался изложить суть проблемы:
- Алло, здравствуйте. Полицейское управление, детектив Адам Бодро. Номер пять-пять-пять-три-пять-восемь-семь недоступен. Какие-то проблемы со связью?
- Минутку. – Отозвалась неизвестная девушка и вышла из эфира, как показалось сержанту, на целую вечность. Хотя к тому времени, как она вернулась на провод, прошло от силы секунд десять. – Телефон работает, связь исправна, никаких повреждений нет.
- Исправна?... – Бодро положил трубку, забыв попрощаться. Теперь он вообще ничего не понимал, но в груди тяжёлой волной уже поднималась паника. Ещё пока что необъяснимая, но от этого не менее страшная. Тэд нашёл Грейди и спешил сообщить об этом другу… Он НЕ МОГ отключить телефон. САМ – не мог, а значит… Додумывать свою мысль Адам не стал – сорвавшись с места, бросился на улицу, обратно к «роллс-ройсу». Изумлённый Трейнер, глядя ему вслед, многозначительно покрутил пальцем у виска…


Миссис Тран, старики Минь и двое их внуков спрятались в кладовой сразу же, как почувствовали серьёзную опасность. Этим они, скорее всего, спасли себе жизнь, и Тэд мысленно молил бога, чтобы их присутствие в квартире так и осталось незамеченным. Потому что у человека, который сейчас сидел напротив него, был стальной взгляд безжалостного убийцы. Такой ни перед чем не остановится… И он сам, полуголый и прикованный к стулу наручниками, ничем не сможет им помочь. Тэда колотил нервный озноб, и он проклинал себя за эту слабость… Сам виноват… Нечего звонить по телефону и говорить о важных вещах. Нечего открывать дверь, не спрашивая «кто там», даже если у тебя нет никаких врагов… Они с Бодро должны были заранее представлять, с кем имеют дело и проявлять максимальную осторожность. Но ведь всё оказалось гораздо хуже, чем они думали… И плохо, что Адам этого ещё не знал…
- Ещё раз, мистер Уиллис, давайте начнём с самого начала. – Харден встал с дивана и медленно прошёлся по комнате. Здесь и сейчас он был абсолютным хозяином положения – хладнокровный, спокойный и циничный, как палач, выполняющий свою обыденную грязную работу. – Не надо портить друг другу настроение и здоровье, у меня очень мало времени. Где мальчишка Джеймисон?
- Я не знаю… - Заученно повторил Тэд, стараясь не смотреть на своего мучителя. – Я уже говорил, что мы искали его, но так и не нашли…
Томас улыбнулся – этот невразумительный лепет он слышал уже не в первый раз. Ему и правда было забавно наблюдать за тем, как Уиллис трясётся от страха, но упорно продолжает строить из себя героя. А заодно и его зачем-то пытается провести как полного дурака.
- Мистер Уиллис, вы плохой лжец.
- Я не лгу… - В голосе Тэда, тем не менее, уверенности не было. Да и откуда она, в самом деле, могла взяться? Харден прекрасно разбирался в тонкостях человеческой натуры. Этому учили в разведшколе ЦРУ. Один из главных приёмов допроса – психическая атака. Сперва эффект неожиданности. Он блестяще справился с этой задачей, когда возник на пороге квартиры как чёртик из табакерки, и, прежде чем Уиллис успел что-то сообразить, слегка оглушил его ударом пистолета по голове. Второй важный момент: сразу же уничтожить жертву морально. Изолировать от связи с внешним миром, заставить почувствовать себя жалкой и беспомощной. В данной ситуации – лишить возможности сопротивляться, раздеть до трусов и отключить телефон. ВСЁ… Сознание собственной уязвимости подавляет волю, делая «собеседника» весьма контактным, и часто так бывает, что даже до пыток дело не доходит. Томас очень на это рассчитывал. Насилие, конечно, доставляло ему определённое удовольствие, однако вид этой потной, дрожащей туши, мягко говоря, не возбуждал. К тому же, необходимость принимать радикальные меры требовала много сил, а главное – времени, которое и без того убегало как песок сквозь пальцы.
- Мистер Уиллис, на что вы надеетесь? На то, что я вам поверю и уйду? – Харден снова присел напротив пленника, с головы до ног окинул его насмешливым взглядом. – Не испытывайте моё терпение, оно ведь не резиновое. Вы же не дурак, сами понимаете, что мне известен каждый ваш шаг. Иначе бы меня тут не было. Вы звонили Бодро и сказали, что нашли мальчишку. Он мне нужен, а лично против вас я ничего не имею.
- Я не понимаю, о чём вы говорите. – Тут же откликнулся Тэд. Скорее чисто механически, только для того, чтобы тупо не молчать. Ему казалось, что это хоть как-то поможет выиграть время до приезда Бодро. А ведь он должен был рано или поздно приехать… Если детектив Трейнер уже передал ему последние новости, он должен был немедленно отреагировать…
«Скорее, Адам… Где же ты есть?!»

URL
2011-02-08 в 18:18 

Furry Imp2
- Хорошо… - Харден поднялся с дивана и не спеша вышел из комнаты. Тэд снова подумал о своих подопечных: не дай бог эта тварь их обнаружит. Там были только старики и дети, но, судя по тому что рассказывал о Хардене Бодро, вряд ли он проявит к ним милосердие. Профессиональный киллер… Бывший агент ЦРУ… Военный преступник, работающий на две стороны… На его счету, должно быть, масса кровавых дел, и это будет всего лишь одним из многих…Как же здорово они влипли: сам Тэд, Адам и его обожаемый мальчик Грейди, который едва успел появиться в их жизни, но уже доставил им обоим столько неприятностей! Уиллис даже в глаза его ещё не видел, и если уж на то пошло, он вовсе не обязан был сейчас рисковать собой ради спасения этого парня. Своим поведением и пренебрежительным отношением к Бодро он вовсе не заслуживал подобной чести. И всё-таки… Сдать Грейди прямо в лапы убийце – означало предать Адама. Всё то, чем его друг жил все эти двадцать лет… То, что так отчаянно старался вернуть. Тэд понимал, что просто НЕ СМОЖЕТ подвести Бодро. Чего бы ему сейчас это не стоило… Иначе потом он никогда больше не осмелится посмотреть Адаму в глаза..
В ванной зашумела вода.. . Слава богу, значит, в сторону кладовки Харден не пошёл. Но для чего он открыл кран? От мысли, что его, вполне возможно, сейчас будут топить, Уиллис вновь покрылся холодным потом. Да, он прошёл войну и многое повидал в своей жизни.. Однако его ещё никогда не пытали. Он не знал, как себя поведёт, сумеет ли выдержать и поэтому отчаянно надеялся на чудо… Хоть на какое-нибудь… Потому что ничего другого больше не оставалось…

… Несмотря на самый вечерний час пик, движение на дорогах было вполне умеренным, но Адаму всё равно казалось, что машин вокруг чересчур много. Причём, каждая так и норовила обогнать, подрезать – короче, сделать всё возможное, чтобы он сбавил скорость и плёлся как черепаха вместо того, чтобы лететь на всех парусах, включив свою полицейскую мигалку на крыше «роллс-ройса». Вынужденная медлительность выводила из себя, и Бодро срывался, вслух проклиная всех и вся вокруг. Конечно, они же не понимали, как сильно он торопится, как ему жизненно необходимо поскорее доехать до Маленького Сайгона, добраться до квартиры Уиллиса, который… Нет, всевозможные догадки были слишком страшными, Бодро запрещал себе заранее поддаваться панике, однако в ушах до сих пор стоял звук монотонных коротких гудков из телефонной трубки – словно приговор человеку, который ввязался в его дела только из дружеских побуждений и теперь, вероятно, жестоко поплатился за свою доброту и сердечность.
«Нет, нет, ну только не это, пожалуйста, - отчаянно выло всё внутри, и пальцы ещё крепче впивались в руль, норовя выдернуть его с корнем. - Он-то тут при чём?! Ему-то за что?!... Только бы с ним всё было в порядке… Только бы всё обошлось… Я же должен успеть.. Тэди, я еду, я скоро буду у тебя…»
А дорога всё не кончалась… На двух перекрёстках Адам пронёсся на красный свет, обгоняя огромную фуру, вылетел на встречную – слава богу, там было относительно пусто. Функция «правила» в его голове дала временный сбой – сейчас сознанием управляли только эмоции, и если бы с их помощью можно было приобрести себе крылья, Бодро бы уже, наверное, поднялся над этим потоком машин и в два счёта очутился возле дома Уиллиса.
- Ну давай же… - Зачем-то умолял Адам автомобиль, как будто он на самом деле мог услышать и совершить для своего владельца нечто сверхъестественное. – Ну давай, скорее…Скорей…
И «роллс-ройс» честно выжимал сто сорок, рискуя в один момент потерять управление и врезаться в первый попавшийся столб. Сейчас это было неважно. Этот риск не имел большого значения по сравнению с тем огнём, в который они все решили поиграть, связавшись с Харденом. Адам не сомневался в том, что отключенный телефон в квартире Тэда – именно его рук дело. Ведь Уиллис и мухи не обидел с тех пор как кончилась война, и если уж кому-то понадобилось причинить ему вред, то только Хардену. А этот человек.. О, он был способен на всё что угодно… Только бы не успел…
Только бы не случилось ничего непоправимого…
На панели приборов тревожно запищала рация, и Адам в очередной раз чертыхнулся. Только не сейчас! Почему так не вовремя?!
- Внимание-внимание всем подразделениям, - зачастил из динамика голос женщины-диспетчера, - испанский район, Прескотт-стрит тридцать восемь – ребёнок в опасности, кто может выехать на место происшествия?
Бодро с ненавистью посмотрел на тарахтящий передатчик. Испанский район и, в частности, Прескотт-стрит, находились буквально через пару кварталов – просто как нарочно. А это означало, что именно ему, а не кому-то другому нужно было реагировать на вызов. Но, чёрт возьми, неужели поблизости нет других патрульных машин?!
Между тем, не получая ответа, диспетчер продолжала надрываться:
- Всем подразделениям: испанский район, Прексотт-стрит тридцать восемь, ребёнок в опасности, кто выезжает на место происшествия?
«Не я… Я занят… У меня тут тоже вопрос жизни и смерти…» - и, борясь с искушением, Адам ещё сильнее сжимал в пальцах руль.
- Внимание, всем подразделениям: испанский район, Прескотт-стрит тридцать восемь…
«Да знаю я, знаю, что ребёнок в опасности! А Уиллис уже может быть мёртв!»
- Ребёнок в опасности, ребёнок в опасности. Кто может отреагировать? – Бесстрастный, лишённый всяких эмоций голос диспетчера казался Бодро пронзительным визжанием бензопилы – он так и ездил по нервам, и без того натянутым до предела.
- Я НЕ МОГУ! – Зачем-то выпалил Адам вслух – самому себе, потому что до тех пор, пока он не взял в руки рацию, его никто не слышал. И оправдывался он сейчас тоже только перед самим собой, вот только легче от этого не становилось, ведь на вызов до сих пор никто не отвечал, и женщина-диспетчер, потеряв терпение, принялась педантично вызывать все патрульные машины по очереди.
Сто восьмой… Сто тридцать шестой… Сто пятьдесят четвёртый… Бодро слушал эти лаконичные переговоры, скрепя сердце… Мимо… Мимо… Мимо… Все далеко, все заняты… А он близко, но просто НЕ МОЖЕТ! Вот и снова:
- Двести первый, где вы находитесь?
- Портленд Хайвэй.
«Ну вот и пожалуйста, это тоже совсем близко!»
- Можете выехать на вызов?
- Нет, занят преследованием грабителя.
«Да что же такое, на самом деле?!»
Рефлекс полицейского сработал прежде, чем Бодро успел себя остановить – рука мёртвой хваткой вцепилась в рацию, отрывая её от передатчика на панели приборов.
- Двести семнадцатый вызов принял, выезжаю на место!
- Как близко вы находитесь? – Тут же осведомилась диспетчер.
- В тридцати секундах езды.
«Прости, Тэди… Я же полицейский… Это моя работа… Ты поймёшь…»

… Вода в тазу была совсем ледяной, однако Тэду она казалась невыносимо горячей – наверное, из-за общего лихорадочного состояния организма. Он боялся шевельнуться, сидя на стуле, и уж тем более, не решался вытащить босые ноги из таза – ужас парализовал всё его тело, буквально накрыл с головой. Ему даже на войне не было так безумно страшно, ведь там он никогда не находился один на один с врагом, не чувствовал себя таким жалким и бессильным.
- У вас ещё есть немного времени, мистер Уиллис. – Сидя на полу возле ног своего пленника Харден развлекался, играя проводом, предусмотрительно выдернутым из настольной лампы: то разводил два оголённых кончика в стороны, то сводил их вместе, и тогда провода начинали угрожающе щёлкать и искриться, заставляя Тэда вздрагивать и еще сильнее втягивать голову в плечи.
- Вы до сих пор надеетесь, что я с вами шучу?
Нет… Он и не думал на это надеяться. Так же, впрочем, как и на собственное мужество, поэтому всем существом своим умолял Бодро поторопиться и приехать ДО того, как Харден развяжет ему язык. А пока что продолжал подавленно молчать.
- Я в последний раз спрашиваю: где мальчишка? – Томас повысил голос. Никакой реакции – чёрного ублюдка словно заклинило. Ну что ж, он совершенно честно давал ему шанс обойтись без лишних проблем. А теперь пришла пора выводить «клиента» из ступора. Харден изобразил на лице сожалеющую улыбку и, уже особо не раздумывая, окунул провод в воду…

Смуглый молодой мужчина метнулся навстречу «роллс-ройсу», едва не угодив под колёса.
- Ayuda, por favor! Ayuda! – Мольбу о помощи можно было понять, даже совершенно не владея языком, и Адам, вылетев из машины, поспешил следом за ним.
Мальчику, неподвижно лежавшему на зелёной лужайке перед домом в окружении любопытствующих зевак, было лет семь-восемь, и на первый, поверхностный взгляд, он уже не подавал никаких признаков жизни. Во всяком случае, на рыдания и причитания матери, державшей его за руку, ребёнок никак не отзывался.
- Что случилось? – Расстёгивая на ходу чемоданчик со всеми необходимыми инструментами, Адам долго и тщетно пытался хоть что-то разобрать в сумбурной, быстрой испанской речи. Обезумевшие от паники родители шумели, энергично жестикулировали и перекрикивали друг друга, рассказывая о своей беде, но до Бодро долетали только отдельные обрывки фраз и смутно знакомых слов. «Гулять», «падать», «дышать», «приступ»…Надо же, а ведь ему до сих пор казалось, что он довольно способный ученик и самоучитель по языку у него вполне сносный. Всё-таки вот что значит – голая теория при полном отсутствии практики! Но, судя по всему, у мальчика только что был сильнейший приступ астмы.

URL
2011-02-08 в 18:22 

Furry Imp2
- No se preocupe! Relajarse! – Кое-как вспоминая простейшие выражения из своего учебника, Бодро успокаивающе замахал руками перед мечущимися в истерике родителями. Присев на колени возле ребёнка, быстро приложил палец к его шее, проверяя пульс, реакцию зрачков на свет. Слава богу, сердце ещё билось. И всё-таки мальчик не дышал – у него было очень бледное лицо и уже потихоньку синели губы. Время, время, время – как же катастрофически его сегодня не хватало везде! Стараясь не обращать внимания не плач несчастной матери рядом с собой, Адам извлёк из чемоданчика маску для искусственного дыхания. Плотно прижал её к лицу ребёнка, закрыв рот и нос, сам приник губами к трубке и сделал глубокий выдох. Убрал маску, поднёс ладонь к губам мальчика. Никаких колебаний… Плохо… Ещё немного – и вслед за дыханием остановится сердце, и тогда он уже вряд ли сможет чем-то помочь. Можно, конечно, сделать непрямой массаж сердца – этому полицейских обучали тоже, но если всё серьёзно, то его навыков будет просто недостаточно.
Снова прижав маску к лицу ребёнка, Адам принялся дышать в трубку – коротко, часто, с каждым своим выдохом пытаясь заставить лёгкие мальчика работать.
«Ну давай, малыш, давай… Помоги мне… Не сдавайся… У тебя ещё целая жизнь впереди, ты не можешь так легко от неё отказаться.. . Давай, пока ещё не поздно, дыши…»
Быстро, неумолимо неслись драгоценные секунды, и каждая из них приравнивалась к стоимости жизни. Не только этого мальчика, но и Тэда Уиллиса, о котором Адаму, при всём его желании, думать сейчас было некогда…

…От душераздирающих криков звенели в окнах стёкла. Томас не торопился вытаскивать провод из таза – на этот раз можно было немного увеличить время. Первые два разряда он специально сделал короткими, чтобы у жертвы была возможность оценить всю прелесть этой процедуры и отказаться от продолжения в самом её начале. К удивлению Хардена, приём не сработал – хотя казалось, что намертво перепуганный и совершенно ошеломлённый адской болью Уиллис сейчас же выложит ему всё начистоту.
- Где мальчишка? – Устав от собственных разглагольствований, Томас теперь просто задавал этот вопрос после каждой шоковой терапии. А Тэд уже даже не мог выдавить из себя короткого «не знаю». Его колотило и трясло – не только в процессе самой пытки, но и после неё, все мышцы сводило судорогой, и язык во рту отказывался шевелиться. Лицо мучителя – неподвижное, будто каменное, было совсем близко, но Уиллис его почти не видел. Оно расплывалось перед глазами, превращаясь в бесформенную уродливую маску, вызывая ужас и парализуя сознание. Слава богу, пока что ему ещё удавалось держаться… Пока что…
- Я спрашиваю, где мальчишка? – Тэд уже знал, что последует сразу же за этим ровным, спокойным голосом… Кончики провода снова коснулись воды, и мир взорвался, перестав существовать на какой-то промежуток времени. Наверное, очень короткий, почти мгновенный, однако для Уиллиса он казался целой вечностью. Если где-то там, в другом измерении существовал ад, то он, несомненно, был именно таким – горячим, ослепляющим, полностью подчиняющим себе рассудок и, главное, тело, которое не поддавалось никакому контролю: дёргалось, извивалось и стремилось избавиться от того, что сейчас выворачивало его наизнанку. Это электрическое чудовище рвало вены и сосуды, выкручивало мышцы, задевая каждый нерв, каждую клеточку организма, и Тэд кричал, не слыша самого себя, не понимая, что он делает и что с ним происходит…А потом всё внезапно закончилось, но сердце, слетевшее с катушек от неимоверного напряжения, ещё колотилось в груди как осатаневшая дикая птица в клетке.
Уиллис долго не решался открыть глаза – боялся, что они, наверное, давно лопнули, не выдержав нагрузки… От запаха собственного пота уже начинало тошнить…
- Ну так что, мистер Уиллис? Ещё не передумали?.. Вы поймите, что я всё равно его найду. С вашей помощью или без. Просто без вас у меня это займёт немного больше времени, а мне бы не хотелось его терять. У меня много других планов, и своим ослиным упрямством вы мешаете мне их осуществить. Вы знаете, кто я такой, мистер Уиллис? Если вы общаетесь с Бодро, то, наверное, уже наслышаны о моих делах. Я далеко не святой. За свою жизнь я убил многих людей. Неужели вы думаете, что будете исключением? Мне ничего не стоит убить вас. Прямо сейчас. Но я не буду этого делать, потому что вы мне ещё нужны. И вы останетесь живы, если окажете мне добрую услугу, о которой я вас прошу.
Добрая услуга… В устах Хардена это звучало как просьба о благотворительности…Тэд наконец-то осмелился приподнять тяжёлые веки. Сквозь пелену увидел прямо перед собой всё тот же, устремлённый на него волчий взгляд. Их глаза встретились, и Томас опять улыбнулся своему пленнику – вполне дружелюбно и от того ещё более цинично.
- Последний шанс, мистер Уиллис… Где он?...


… Вдох-выдох… Вдох-выдох… Уже на чистом автоматизме, без лишних эмоций. Полная сосредоточенность на собственных действиях и полная самоотдача. Вдох-выдох… Всё самое важное, личное, сейчас находилось за гранью сознания, и все усилия, физические и моральные были направлены на одну-единственную цель – поделиться своим дыханием с ребёнком, разбудить постепенно угасающую детскую жизнь. Вдох-выдох…Несмотря на то, что ТВОЯ жизнь в очередной раз летит под откос… Когда-то давно ты сам выбрал себе этот путь, и он стал твоим призванием до самой смерти. Теперь ты не можешь ничего изменить… Вдох-выдох… Ты всегда знал, что твоя работа необыкновенная… Это не способ существовать… Не средство обеспечения будущей пенсии… Это твоя судьба, твой долг, ради которого тебе часто приходится отступать от своих интересов и сдерживать чувства… Вдох-выдох… Ты замечаешь, как уже холодеющее маленькое тельце начинает постепенно теплеть, и наконец-то улавливаешь ответное дыхание. Сперва слабое и совсем бесшумное, но вот ребёнок открывает глаза и жадно глотает свежий весенний воздух… Сам, уже без посторонней помощи. Еще мгновение – и он подаётся вперёд. Ещё толком не понимая, что с ним произошло, видит возле себя родителей и кидается к заплаканной матери, которая крепко прижимает сына к груди и, осыпая поцелуями родное лицо, снова плачет, только теперь уже счастья и облегчения. Тебе в этот момент тоже необыкновенно легко и радостно. Ты удовлетворён своей работой, однако это состояние длится совсем недолго. До тех пор, пока ты не возвращаешься в мыслях к СОБСТВЕННОЙ катастрофе, которую ты, вполне возможно, уже ничем не сумеешь предотвратить…


…Больше не осталось никаких сил. Голос давным-давно сорвался, и из горла теперь вылетали только невнятные хрипы… Он всё ещё ждал, когда же наступит полная и спасительная потеря сознания и даже уже готов был забыться навсегда, однако лёгкие, кратковременные разряды тока быстро приводили его в себя. Оба – и палач, и жертва, мысленно поражались упорству друг друга, но каждый при этом продолжал стоять на своём.
- Мистер Уиллис, ради ЧЕГО всё это? – Любопытствовал Харден. Тэд не знал, ради чего, но даже если бы и мог себе это объяснить, то мучителю своему не сказал бы точно. Он уже не надеялся на счастливое спасение, и помощи извне никакой не ждал.
- Неужели вы не хотите жить?..
Сейчас, пожалуй, ему было всё равно – истерзанный болью организм молил о любом отдыхе, однако где-то в глубине души ещё скреблась тревога за Адама. Тэд боялся умереть, не дождавшись своего друга, не передав ему информацию о Грейди, которая, он знал, была для него жизненно важна и необходима. Тогда всё, что он сейчас терпел, потеряло бы свой смысл. А значит, нужно было постараться и продержаться ещё хотя бы немножко…
Томас начинал нервничать – он не предполагал, что допрос займёт так много времени. Он явился сюда с абсолютной уверенностью в успехе, потому что на первый взгляд этот неповоротливый толстяк вовсе не производил геройского впечатления. Хотя… Нужно было учитывать, что Уиллис тоже прошёл все тяготы Вьетнамской войны, в нём по сей день осталась та, старая закалка и, что немаловажно, глубокое чувство братства с себе подобными ветеранами. А люди такого плана за идею умирать не боятся… Можно было бы, конечно, испытывать его на прочность и дальше, увеличивая продолжительность электрических разрядов. Можно было бы оставить это развлечение и придумать какое-нибудь другое из своего богатого жизненного опыта, однако Харден ни на минуту не забывал о звонке в Управление. Если сидевший на телефоне детектив уже передал просьбу Уиллиса Бодро, тот, скорее всего, сразу бросит все свои дела и рванёт сюда. Встречаться с этой полицейской ищейкой пока что не входило в планы Томаса ни с какого бока. Стало быть, для того, чтобы разыскать щенка Джеймисона, нужно было найти какой-то иной способ…

…Сквозь толпу любопытных соседей и прохожих Адам пытался пробраться к своей машине. Мужчина, отец мальчика, следовал за ним по пятам, иногда забегая вперёд и путаясь под ногами.
- Gracias! Gracias, señor! – Искренние, пылкие слова благодарности пролетали мимо ушей, даже не задевая сердце – мысленно Бодро был очень далеко отсюда. Он безбожно, непростительно опоздал и теперь даже представить себе боялся, к каким роковым последствиям это привело.
- Tomalo! – Поймав, наконец, Адама возле раскрытой дверцы «роллс-ройса», счастливый отец чуть ли не силой всучил ему в руки деревянные чётки с крестом. - Para la buena suerte! Dios te guarde!
«На удачу! Храни вас бог!» - Автоматически перевёл сержант. Нет, определённо, кое-что из уроков испанского он всё-таки усвоил неплохо. Чётки были самыми обыкновенными, дешёвыми, но отказаться от такого священного подарка Бодро не посмел, а поэтому, сжав в ладони крупные бусины, с признательностью кивнул мужчине:
- Спасибо. Gracias!
На удачу – это хорошо. Сейчас она ему была необходима, так же, как и божья помощь. Чтобы по дороге в Маленький Сайгон его больше не отвлёк ни один вызов… Чтобы Харден оставил Тэда в живых… И чтобы этот несносный мальчишка в конце концов нашёлся… Dios te guarde…

URL
2011-02-08 в 19:16 

Furry Imp2
31.

Никакого сдвига… Никакого прогресса… Бессмысленная потеря времени… Проклятый, бестолковый город, в котором можно потеряться, бесследно исчезнуть, раствориться при желании. Зачем он сюда приехал? Просто жить? Снимать номер в дешёвом отеле с крысами и клопами, вставать по утрам, как все ходить на работу, а вечерами возвращаться обратно в свою нору?.. Ну, ещё, правда, время от времени позволять себе какие-нибудь невинные развлечения… Чтобы влачить такое размеренное, обыденное существование, ему вовсе не обязательно было покидать Вьетнам и менять настоящий Сайгон на его уменьшенную копию в Штатах. Там, по крайней мере, он чувствовал себя как дома, а здесь… Здесь всё было не так… И гора планов, которую он себе выстроил, сейчас медленно оседала как песочный домик. Никто не преподнёс ему Хардена на блюдечке готовеньким, а сам он до сих пор не имел понятия, где его искать. Вот и торчал в этом доджо, с раннего утра и до самого вечера, до предела изматывая себя тренировками. Это отвлекало и помогало разрядиться. Джулия удивлялась, почему он не уходит в своё нерабочее время, а Грейди было стыдно признаться ей в том, что идти ему просто НЕКУДА. И заняться на самом деле больше нечем…
- Дома тренироваться неудобно. – Объяснял молодой человек. – Места мало и никакого инвентаря под рукой.
Если его слова и звучали неубедительно, то Джулия об этом и виду не подавала.
- Может, тебе в таком случае ключи оставлять? Я же не могу тут до ночи сидеть и ждать, пока ты устанешь. У меня своих дел полно.
У Грейди было всего лишь одно, но очень важное дело, которое он всё ещё не знал, как осуществить, а поэтому злился и не находил себе места.
- Хорошая идея. Оставляй, я закрою, когда закончу.
Наверное, если бы это был магазин, Джулия вряд ли бы рискнула доверить его малознакомому сотруднику. Однако в доджо воровать ему было нечего, да и потом, парень сам по себе казался ей честным и положительным. Об этом можно было судить по тому, как самозабвенно он выкладывался на уроках в эти два дня, сколько души и энергии вкладывал в каждого своего ученика, как импровизировал, с целью найти к людям правильный подход. Такое даётся от бога…
- Смотри не перестарайся только. – Предупредила его Джулия на прощание. – Завтра ты мне тут нужен свежим и отдохнувшим.
- Я и сам себе таким же нужен. – Улыбнулся в ответ Грейди. Он едва дождался ухода хозяйки. Как его достала эта постоянная игра в «своего в доску» парня! Как ему надоело изображать радость и полное удовлетворение собственной жизнью! Оставшись в пустом зале, наедине с самим собой, молодой человек наконец-то смог дать волю чувствам – стянул с себя футболку и, прицепив её к макиваре, принялся отрабатывать удары. Сперва методично, на автомате, а потом всё сильнее и яростнее. Выбрасывая адреналин, быстрее понеслась по жилам кровь, и мысли в голове стали чёткими, ясными, отлаженными как все его движения, выпады и броски.
«Я тебя найду, ублюдок… Обязательно найду…Не радуйся, что сумел так легко от меня уйти… Если я нашёл тебя один раз, то теперь мне будет везти и дальше. Ты же знаешь, что я счастливчик… Я неспроста остался тогда в живых… Это специально, для того чтобы найти тебя и уничтожить… Ты заплатишь за всё что сделал с моей жизнью… Наёмный убийца… Ты же не можешь так долго находиться в этом городе и не оставлять никаких следов. Не можешь совсем не общаться с людьми. Есть те, кто знают о тебе немало и могут мне помочь… Я буду искать…. Всё равно в этом городе мне больше нечего делать… И я уеду отсюда сразу же как убью тебя, тварь… А я убью тебя, клянусь памятью моих родителей…»

«Слава богу, живой…»
Стоя на пороге доджо, Адам безмолвно наблюдал за тем, как тренируется Грейди. Полностью сосредоточенный, погружённый в какие-то свои, не очень весёлые мысли, молодой человек его не видел. Макивара летала из стороны в сторону, сотрясаясь от силы ударов – Грейди наносил их попеременно то кулаками, то ногами, с такой звериной ненавистью, что со стороны казалось, будто он бьёт не бездушный спортивный снаряд, а живого человека. Более того, кого-то конкретного, и не сложно было догадаться – кого…
Бодро не торопился отвлекать парня от его интересного занятия, ему самому нужно было немного успокоиться и прийти в себя после всего, что сегодня произошло. Он так перенервничал, что сейчас, обнаружив Грейди целым и невредимым в доджо Чена, даже не смог в полной мере обрадоваться, и облегчение, которое он испытал в первый момент, тут же сменилось злостью и возмущением. Полчаса назад «скорая помощь» увезла в больницу полуживого Тэда Уиллиса, и эта жуткая картина до сих пор стояла у Адама перед глазами. Распахнутая настежь дверь… Перепуганные до истерики беженцы в кладовой… Воздух, пропитанный потом и гарью, и безжизненное тело друга, прикованного наручниками к стулу… Таз с водой и обрывки провода на полу под его ногами… Хардена, конечно же, и след давно простыл, хотя Бодро на всякий случай проверил каждый уголок в квартире Уиллиса.
- Тэди, держись… - Шептал он потом и, обнимая товарища за шею, пытался нащупать его пульс. – Держись, слышишь? Не умирай… Я сейчас вызову «скорую»…
Уиллис не реагировал на попытки привести его в чувства, но, к счастью, всё ещё дышал – совсем слабо и почти неслышно, однако это уже вселяло надежду. Адам проклинал себя за то, что втравил Тэда в эту историю и ни минуты не позаботился о его безопасности. Он же прекрасно знал, с кем они имеют дело, и какими могут быть последствия. Но ведь они всего лишь пытались найти Грейди и меньше всего предполагали, что Харден ходит где-то рядом и занимается тем же самым делом! Теперь это легкомыслие могло стоить Уиллису жизни… Даже врачи, которые приехали по вызову достаточно быстро, не смогли пообещать ничего утешительного.
- Как он? Он будет жить? – Приставал к ним Адам, неотрывно следуя за носилками, на которых, подключенный к аппарату искусственного дыхания, лежал его друг.
- Если выдержит сердце. – Отвечали ему медики со свойственным им хладнокровием и прямотой. – В ближайшие двадцать четыре часа может произойти всё, что угодно.
- А потом?!
- Потом, если сердце все ещё не остановится, можно будет говорить об улучшении.
- Тэди, ты слышишь?! – Бодро в отчаянии пытался взять Уиллиса за руку, привлечь к себе внимание и тем самым вывести из бессознательного состояния. – Ты слышишь, двадцать четыре часа! Ты ведь продержишься, правда, дружище?!
- Адам… - Услышал он в ответ невнятный хрип. Тэд немного пришёл в себя и теперь сквозь трубку во рту, пытался говорить. Заметив эти первые признаки жизни, Бодро снова с жадностью припал к носилкам:
- Что, Тэди, что?
- Адам… Грейди… - Уиллис закашлялся, тяжело дыша. – Доджо Чена… Третья Улица…
- Всё хорошо, Тэди, я понял… Не волнуйся за Грейди, сейчас надо позаботиться о тебе. Держись, ты слышишь?
Он уже не слышал – выполнив свой священный долг, с чистой совестью снова погрузился в блаженное небытиё, оставив Бодро наедине с его мыслями и переживаниями, которых было великое множество в этот момент. Бедный старина Тэд… Адам не сомневался в том, что он берёг эту ценную информацию как зеницу ока, и Хардену не сказал ни слова. Что, впрочем, всё равно почему-то не успокаивало, учитывая профессионализм киллера, задавшегося целью добраться до своего противника раньше, чем тот застанет его врасплох. Эта тревога заставила Бодро не теряя времени рвануть на Третью Улицу в поисках дождо, упомянутого Уиллисом. Он снова боялся опоздать, по пути к назначенному месту воображение непроизвольно рисовало самые страшные картины. Это было похоже на тот давний страх, уже когда-то пережитый им в Далате после бегства Грейди из приюта – неизвестность, которая сводит с ума, досада от невозможности контролировать ситуацию.
Как оказалось, паника Адама была напрасной. С Грейди за всё это время ничего страшного не произошло. Он был жив, здоров и, судя по всему, полон энергии, которая так и била в нём через край неуправляемым бешеным фонтаном. Бодро долго не решался его окликнуть. Просто стоял и молча наблюдал за ним со стороны. Внимательно изучал каждый шрам на теле парня....Он ни на минуту не забывал о том, что Грейди его ненавидит и заранее знал, что разговор между ними будет сложный, но отступить Адам не мог. За это было заплачено слишком дорогой ценой, и Грейди имел право знать о том, что творится вокруг него, пока он, вынашивая планы кровной мести, срывает свою злость на неодушевлённых предметах...Собравшись духом, Бодро шагнул вглубь зала.
- Готовишься к расправе над Харденом? Советую тебе об этом забыть…

До боли знакомый низкий голос, прозвучавший за спиной, был на удивление ровным и спокойным, и, тем не менее, Грейди в тот момент показалось, что его неожиданно окатили кипятком. Или так же, исподтишка, стукнули по спине. Он замер, пытаясь справиться с растерянностью, борясь с искушением сразу же обернуться и тем самым выдать свои эмоции человеку, перед которым ему НИКАК нельзя было раскрываться. Принципиально. Там, в гараже, Джеймисон уже сделал свой выбор раз и навсегда. Он отказался от своих детских привязанностей и больше не собирался встречаться с Бодро. Какого чёрта он снова напомнил о себе? Нарочно что ли… И зачем вообще пришёл?... Грейди наградил «воображаемого Хардена» ещё парой сильных ударов и перевёл дыхание. Стало немного легче.
- Я впечатлён… Интересно знать, как ты меня нашёл?
На самом деле ему вряд ли было интересно – Адам прекрасно это понял. В голосе Грейди не было никакого выражения, кроме бесстрастной иронии. Он даже не соизволил повернуться к Бодро лицом, продолжая топтаться возле макивары. Но сейчас это было неважно.
- Хороший друг помог. – Адам прошёлся по залу. Заметив на стене вешалку, повесил мешавшуюся в руках куртку.
- Что тебе нужно? – Грубо осведомился Грейди.
- Остановить тебя.
- Остановить? – Молодой человек наконец-то обернулся, и Адам снова увидел этот абсолютно чужой, непримиримый взгляд. – Каким образом?

URL
     

STREET JUSTICE - FOREVER

главная